Фантастика 2026-194 - Мария Геррер

Дело об упавшей звезде. Часть 5

Оно подходило всё ближе и ближе. Карницкий трясущимися руками спешно заряжал пистоль, просыпая порох, его зубы выстукивали чечетку. Дай Марчук хотя бы малейший знак к отступлению, хотя бы намек или звук, Адриан бы уже мчался к опушке, но наставник смотрел на чудовище и молчал.

Если бы оно вовсе не походило на человека, если бы заросло шерстью или имело свиное рыло и змеиный хвост, если бы у него были рога и один глаз, тогда бы Карницкий так не испугался. Попросту подумал бы, что это диковинный зверь, пусть даже и разумный. Но чудовище выглядело так, словно пыталось притвориться человеком, да до конца не вышло. Оно шло на двух ногах, жутко изгибаясь с каждым шагом, его колени подгибались, как будто оно несло тяжелый невидимый груз. А морда? Одновременно и человеческая, и нет. Глаза, рот, вместо носа две щели. Ни в Спасовой книге, ни в самых страшных сказках о таком не говорилось.

— С-с-стрелять? — с натугой выдавил Карницкий.

Дуло в его руках ходило ходуном.

— Стой и молчи, — медленно и тихо проговорил Марчук. — Не стрелять. Не бежать.

— Я п-попаду, — сам себе не веря, сказал Адриан.

— Без толку. На нем особые доспехи. Пулей не пробьешь.

Чудище остановилось в десяти шагах, указывая рукой прямо на них, потом раззявило черные губы и что-то сказало. Голос его был тонок, даже пискляв, и доносился словно через трубу.

— Видишь на его руке толстый браслет? Он может стрелять. Ты и не заметишь, как умрешь. Поэтому стой спокойно и не дергайся. Опусти пистоль.

Оно подняло вторую руку и разжало пальцы, на трехпалой ладони, затянутой в перчатку, лежало что-то блестящее. Третьей рукой оно подхватило вещичку и расправило. Ожерелье? Тонкие золотые нити переплетались меж собой, создавая сложно уловимый рисунок, не простую паутину или сеть, а будто картину из изломанных линий. Адриан представил это ожерелье на женской шейке и понял, что сам бы не смог отвести глаз, пытаясь разгадать рисунок.

Чужак качнул ожерельем в их сторону, положил на траву перед собой и указал четвертой рукой на пистоль в руке Карницкого.

— Чего… чего он хочет? — сквозь зубы прошипел Адриан, избегая взгляда на лицо чудища.

— Хочет поменяться. Побрякушку на твой пистоль.

— Не отдам!

— Тогда вытащи что-нибудь из сумки. Лучше не то, что ты привык носить на себе или при себе.

Что-нибудь… Обычно Карницкий таскал с собой смену одежды, футляр под пистоль, патроны, порох, бумагу, переносную чернильницу с пером и запас снеди на день-два, которой сейчас осталось всего ничего. Все-таки они уже немало пробыли в дороге, да еще целые сутки в лесу.

Адриан запустил руку в суму, пошарил там и вынул изрядно подсохший кусок хлеба с салом, который купил на последней дорожной станции.

— Положи его перед собой и отходи назад.

Он послушался. Чудовище посмотрело на них жуткими глазами без белка и зрачка и тоже отошло.

— Возьми его побрякушку, только не голой рукой. И отходи ко мне.

— Я не пойду.

— Иди. Пусть он думает, что мы пришли с миром и готовы к торговле.

— Почему бы не пристрелить его? Хотя бы попытаться!

— Потому что тогда он спрячется в своем шаре, и мы его оттуда не вытащим? Или потому что он тут же убьет нас? Или потому что мы не знаем, сколько их там в этом шаре? Надо дождаться подкрепления. Иди!

Карницкий натянул перчатки, медленно подошел к ожерелью, стараясь не смотреть на чудовище, схватил и быстро отбежал к лесу. Из шара вышел летун, приблизился к хлебу с салом, из его тела выскочила палка со щупом на конце, отщипнула кусочек, втянулась внутрь. Лишь после этого чудовище забрало дар орденцев и вернулось в шар вместе с летуном.

Адриан отшвырнул иноземную побрякушку и плюхнулся на траву, чувствуя, что весь взмок за эти несколько минут. Марчук палкой приподнял ожерелье и внимательно осмотрел.

— Надо это сжечь, — сказал Карницкий. — Кто знает, что нам подсунули…

И осекся, потому что его напарник ни с того ни с сего рассмеялся. 'Неужто через палку его отравило? Или порчу навело? — мелькнуло в голове у Адриана.

— А-аверий Деянович?

— Сколько бы выручили за эту вещицу душекрады, если б не напугались так? Думается мне, сотенной не обойдется.

Карницкий сглотнул слюну и криво усмехнулся:

— Если это золото, то такая тонкая работа и несколько тысяч рублей может стоить.

— Тысяч? Вона какие деньжищи!