Фантастика 2026-194 - Мария Геррер
По старому укладу иномирцев упрятывали в небольшие клетушки, перед входом в которые была еще одна комната побольше, в ней обычно сидели допрашиватели и записывали рассказы. Но и сами допрашиватели были отделены от коридора толстой дверью с засовом снаружи, потому что первые орденцы не раз сталкивались с ситуацией, когда иномирцы магическим или иным способом заговаривали допрашивателей, заставляли открыть дверь или вовсе убивали их.
Погиблик, не зная, чего ожидать от Бабурина, засунул того именно в такую клетушку и позволил Стрелам самим выбирать, кто пойдет допрашивать дворянина. Марчук вызвался первым:
— Мой питомец нашел ту попаданку, я убил, значит, мне должно допросить Бабурина.
Ему дали запас воды, несколько одеял, масляную лампу с большой бутылью масла, десять полных тушечниц и стопку бумаги. Хоть Бабурин и не иномирец, но он сам сказал, что был отравлен. И кто знает, что там за яд? Потому Марчук должен был оставаться с Бабуриным, пока Орден не убедится в их безобидности. Конечно, горячую еду приносить им будут каждый день, передавать через окошечко Марчуку, а тот должен делиться с Бабурины.
И уже в первый день допроса Марчук потребовал позвать Погиблика или хотя бы Сидора.
— Дело в том, — растолковывал он через свое окошечко орденцам, — что Бабурина отравили еще до появления той иномирянки. Люди из ее мира как-то пропихивали к нам умные механизмы, которые могут двигаться, записывать всяческие сведения и отправлять их обратно. Таким механизмом Бабурина и отравили, ткнули отравленной иглой. Так что надо обыскать не только Липовку и поместье, но и белоцарский дом Бабурина. И окрестные леса. Только как их найти — ума не приложу. Они крохотные. Самые большие — размером с ладонь, маленькие — едва ли с ноготь. Пусть маги или мастеровые придумают способ их выловить.
Чем больше Марчук узнавал от Бабурина, тем больше поражался его глупости. Ну, ладно, испугался яда, возжелал богатой жизни из-за алмазов. Но как можно быть настолько слепым, чтобы не понимать, к чему это все приведет? Девка прибыла сюда не просто так, не ради развлечений или по ошибке. Она — тот редкий вид попаданца, который шел намеренно и с четкой целью. Те рисунки — это чертежи деталей для какого-то механизма. И вряд ли тот механизм должен был принести добро и счастье в иной мир. В такую чушь Марчук не верил с того самого дня, как иномирцы убили весь его поселок.
Чертежи отправили на Хребет, где лучшие мастеровые, кузнецы и просто светлые головы решили сделать эти детали, чтобы понять замысел.
Марчук провел с Бабуриным больше месяца, вызнав у того всю подноготную не только попаданки, но и самого дворянчика. С каждым днем тот боялся скорой мучительной смерти всё сильнее. Они вместе подсчитали, что противоядие тому давали где-то раз в два месяца, и срок скоро подойдет. Аверий не знал, отыскали орденцы то противоядие в комнате той иномирянки или нет, но понимал, что никто спасать Бабурина не собирается. Орден выбрал его мучительную смерть от яда, чем постоянную угрозу.
Вскоре Марчук начал подмечать перемены в соседе по застенкам. Теперь тот хуже спал, часто метался на подстилке, забывал слова посередине фразы, злился невпопад. А потом Бабурин перестал быть человеком. Нет, он все еще имел человеческий облик: голова, два глаза, руки, ноги, но полностью утратил разум. Прежде солидный господин бросался на стены с яростным рычанием, сходил с ума от обычной речи, грыз решетку на оконце, гадил прямо в штаны.
Марчук позвал командора белоцарского отделения, сказал ему о произошедшем и получил дозволение убить Бабурина. Ему передали разобранный арбалет, так как целый через окошко не пролезал, и один болт. Аверий крикнул, привлекая внимания зверя в облике Бабурина, и хладнокровно застрелил его, отправив болт прямо в разинутую пасть. После этого закрыл то оконце и принялся ждать.
Три дня он просидел в той комнатке, чувствуя просачивающуюся вонь из соседней клетушки, и лишь потом ему было позволено выйти. Орденский лекарь внимательно осмотрел Марчука и выпустил на волю.
Первым делом Аверий отправился в баню, начисто вымылся, остригся, побрился, сменил одежду, а уж потом пошел к Погиблику.
— На Хребте собрали механизм из тех деталей, — сказал командор после поздравлений с высвобождением. Там, на чертежах были пометки, которые подсказывали, что с чем надо складывать. И тамошние мастеровые сказали, что деталей не хватает. Либо мы нашли не все рисунки, либо не все детали. Говорят, что мы покамест не умеем делать столь тонкую работу, даже мастера золотых и серебряных дел. Или у нас нет нужных металлов. И велели отыскать оставшееся.
Бедный Неклюд Порфирьевич выглядел едва ли лучше Марчука, просидевшего больше месяца под землей. На него давили с Хребта и из государева дворца насчет поиска механизмов, которые сами могут проникать в этот мир и творить невесть что. А ведь были и текущие дела. Из-за одной попаданки другие почему-то появляться не перестали. Потому командор был так благодарен Марчуку за его добровольное участие в допросе Бабурина, так его отделение не потеряло Стрелу на целый месяц.
— И как успехи?
— Ищем, но что толку? Чернильники на Хребте прочесывают архивы, чтобы отыскать способ быстрого поиска этих механизмов, и не сказать, чтобы совсем впустую. Только их способы похожи на выведение вшей. Слыхал? Если хочешь избавиться от вшей, надо поймать вшу и насыпать ей в глаза соли.