Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
– «Куда же ты вляпался, Стив? Нужно было спокойно поговорить с теми ребятами, – припомнив сотрудников СГК из больницы, размышлял я, – и сидел бы уже дома. Ел син-пиццу8 или суши, – от одной лишь мысли о еде, желудок свело болью. – Как давно я ел? Вечером в больнице? Вроде да, какой-то салатик. Вот бы мне сейчас его, – во рту начала скапливаться слюна. Тяжело опустив голову на стол, я тихонько стукнулся лбом о его прохладную поверхность. Жар, донимающий меня ещё со складов, успокоился. Тело ощущалось удивительно легко, дышалось свободно. Несмотря на тычки офицеров и удары Билла и Дика, ничего не болело.
– «Странно это», – выпрямившись, я посмотрел на живот, виднеющийся из-за наполовину распахнутого халата. Едва заметный ранее пресс стал более чётким и фигуристым, но всё равно украшал почти скелета. – «Да уж после спасения похудел я, конечно, круто. Одна кожа да кости, удивительно, что мышцы ещё остались. Я если ещё и голодать также буду, то можно ставить крест и на них. Сколько мне теперь восстанавливаться?» – вспомнив о схватке на крыше, языком коснулся разбитой Биллом губы. Никакой боли, губы были совершенно целы, ни следа от удара. – «Да что со мной творится? Я что теперь, как Росомаха или что???»
Откинувшись на спинку стула, всмотрелся в белый потолок. Перед глазами плыло космическое дерево и его странные слова:
– «Что они значили? Если это правда Бог, то я какой-то избранный, как пророк, или кто?» – вспомнив окровавленного Билла, я скривился. – «Нет, это не может быть Бог. Чтобы Он заставил меня сделать такое, уму непостижимо. Это скорее… Дьявол?»
Я резко сел прямо, вернув взгляд на собственные руки. Внутри всё задрожало, от предчувствия. Мысли устремились в безумной пляске. Взглянув на всё случившееся под другим углом, ощутил, как по спине прошёлся холодок. Если подумать о том, что моё спасение вовсе не чудо, а наоборот. Бог хотел, чтобы я погиб в таком прекрасном месте. Среди таких же добрых людей, слушая голос отца Грегори. Хоть ненадолго, но счастливый. С улыбкой на устах. Но тут вмешалось это космическое дерево или тот, кто скрывается за этим образом…
– [А он не так туп, да, старпёр? Не думай, что тебе удастся переманить его на свою сторону. Мальчишка – мой!] – неосознанная мысль рассекла рассуждения, но тут же была вытеснена другими, словно её и не существовало вовсе:
– «Кто-то спас меня, но зачем? Что если этот спаситель знал, что будет со мной, если я выживу? Я и раньше нарушал законы страны, в которой родился, но, чтобы я нарушил заповеди, немыслимо! Хотя… не укради, а я забрал их машину! Не ври, а я не рассказал всей правды! Не убей, а я чуть не задушил его! Боже! Как я мог не понять этого!..»
Обрывая мой поток сознания, открылась дверь. Подняв взгляд, я увидел человека в жёлто-чёрной форме. Его брюки рассекала жёлтая полоса, а на сухом, будто высушенном лице застыла бесчувственная маска. Боль в висках начала застилать пеленой зрение.
– Вам плохо? Как вы себя чувствуете? – офицер неожиданно для меня с первых же секунд проявил полное участие. Не успев толком войти в комнату, он уже крайне озаботился моим состоянием.
– Голова… Очень сильно болит голова.
– Вы чрезвычайно бледны, постарайтесь глубже дышать. Сара, позови медика и побыстрее, – только после его слов я заметил девушку, проскользнувшую в комнату следом за ним. В такой же форме, разве что без полоски на брюках. У неё были ярко-красные волосы, приподнятые вверх в безумной феерии лака и тонкой белой ленты, хитро вплетённой в пряди. Тонкую талию, элегантно уходящую в приятные глазу бёдра, спрятанные за слишком свободными брюками. Её грудь мерно поднималась при дыхании, вызывая вполне очевидные чувства у такого затворника, как я. Вовсе не ведая о моих мыслях, девушка кивнула начальнику, коротко мазнула по мне взглядом и вышла, закрыв за собой дверь. Логично было предположить, что он не мог быть рад моему побегу.
– Вам в ближайшее время окажут требуемую помощь, а пока представлюсь. Старший офицер Службы Гражданского Контроля – Марек Зелински, – мужчина говорил сухо, но крайне вежливо. В какой-то устаревшей, но цепляющей манере. Вглядевшись в хмурое лицо, я его узнал, именно он с командой приезжал в больницу несколько часов тому назад. Смутная догадка обратилась бегом роя неприятных мурашек по спине.
– Я Стив, Стив Виндсикер, но вы, наверное, и так знаете… – он в ответ кивнул и осмотрелся. Дольше всего его взгляд останавливался на огромном зеркале на стене, размышляя о чём-то своём, он недовольно цокнул языком, но уже в следующее мгновение вернул взгляд ко мне. – Знаете что-нибудь о «Ветре свободы»?
Видимо, удивление было написано на моём лице очень крупным шрифтом. Этот Марек будничным тоном задал настолько прямой вопрос, что я просто не успел взять себя в руки, попросту опешив. Не зная, что и сказать, я пытался подобрать слова, а он тем временем продолжил говорить:
– Значит, знаете. Это облегчает дело.
– Постойте, я ничего не делал? То есть, они схватили меня и привезли на тот склад, но я ничего плохого не сделал… – тут я и осёкся. Говорил ли я правду? Не сделал ничего плохого? Серьезно?
– Успокойтесь, я ни в чём вас не обвиняю… – не озвученное «пока что» так и повисло в воздухе. – Кроме, разве что, превышения скорости, нарушения комендантского часа, запрета на полёты и управления транспортным средством без документов, – пришла моя очередь цокать языком, но я сдержался. Он был прав.
Внимательно разглядывая меня, Зелински едва заметно склонил голову, будто расстроившись, что я не проявил чувств. Его правая рука лежала на столе и, называя очередное нарушение, он стучал указательным пальцем о столешницу. Глухой стук каждый раз выбивал искры из моих глаз, подстёгивая очередной всплеск головной боли: вновь вернулось чувство тошноты. По коже бегали мурашки, а он всё говорил и говорил:
– Машина в угоне, к тому же проходит в одном не очень приятном деле об ограблении. На вашей одежде кровь. Кстати, чья она?
– Да, послушайте вы меня! Эти люди, они похитили меня! – тут я сбивчиво, но всё же достаточно подробно рассказал обо всём, что творилось за последний день или даже