Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

— Будь ты проклят, — пробормотал он, имея в виду пажа. Его расстроило не само предательство — Муртаг был прекрасно знаком с предательством, — а непоследовательность. Пажи не должны доносить на тех, кто обращается к ним по секрету! Как иначе мог бы функционировать двор?

Легкое как перышко прикосновение задело разум Муртага.

Он отшатнулся, отступая глубоко в себя и защищая свой разум стеной железной решимости. — Ты не получишь меня, — повторял он снова и снова, используя эти слова, чтобы сфокусировать мысли. Чем более пустым будет его разум, тем меньше маг сможет там найти.

Мужчина в мантии нахмурился и сказал что-то солдатам. Он указал вниз по улице.

Муртаг двинулся с места. Пора уходить, пока солдаты не загнали его в угол.

Он едва достиг другого конца переулка, как перед ним вырос плотно сбитый мужчина в камзоле без рукавов. Голые руки мужчины были покрыты буграми мышц, как у кузнеца, а в одной из них он держал дубинку.

Муртаг едва не ударил незнакомца, но тот отступил, широко раскинув руки, и низким, грубым голосом спросил: — Ты Торнак?

— Кто спрашивает? — Он не упоминал имя Торнака пажу, хотя и использовал его в записке для Иленны. Был ли этот человек ее слугой? Если нет…

Искра раздражения мелькнула на лице мужчины. — Меня прислала кошка-оборотень Карабель. Она просит общества этого Торнака.

Кошка-оборотень! Тревога и любопытство охватили Муртага. Он оглянулся. Маг и солдаты были уже почти у входа в переулок. Ему нужно было решать. — Это я, — отрывисто сказал он.

— Тогда сюда. И поживее, если вас не затруднит.

Мужчина с голыми руками поспешил вверх по боковой улочке, и Муртаг последовал за ним по пятам, неся свой посох горизонтально в руке. Теперь не было причин для маскировки.

В течение нескольких минут единственными звуками были их дыхание и мягкий стук сапог по земле.

Разум Муртага кружился в недоумении. Как его записка оказалась у Карабель? Из всех существ в Алагейзии кошки-оборотни были самыми скрытными. Они всегда держались особняком от других, хотя в решающий момент войны они объединили силы с варденами против Гальбаторикса. Но в целом они не были так привязаны к какой-либо стороне, как другие расы.

После падения Империи до Муртага доходили слухи, что кошка-оборотень восседает на бархатной подушке рядом с троном Насуады. И так же при дворе короля Оррина в Сурде, и при дворах всех крупных городов. Муртаг предполагал, что Карабель служит подобным образом в Гилиде. Но что ей было нужно от него?

Она не может знать, кто я такой на самом деле, подумал он. Если, конечно, она не была сообщницей Иленны. Он полагал, что скоро это выяснит.

Муртаг почувствовал еще одно слабое прикосновение к своему разуму, но оно было настолько мягким, что его почти невозможно было ощутить, и оно скользнуло мимо, не задерживаясь.

Не так уж ты и искусен, а? — подумал он. Но расслабляться себе не позволил. Пока нет.

Мужчина привел его к узкому дому, построенному вплотную к крепости, провел через огороженный двор и вниз по поросшей мхом лестнице, примыкающей к внешней стене крепости. Внизу находился колодец, расположенный в нише, украшенной резными цветами. Муртаг ничуть не удивился, когда мужчина нажал на один из лепестков, и маленькая каменная дверь со скрипом отворилась.

Их обдало дуновением холодного воздуха.

В большинстве замков имелись потайные ходы или нечто подобное. Пути отступления для знати, жившей внутри. Подобные вещи ослабляли укрепления, но в случае нужды ничто другое не могло их заменить.

— После вас, сэр, — сказал мужчина, придерживая дверь. Под крепостью тянулся низкий, темный туннель, дальний конец которого скрывался во мраке. — Карабель ждет.

— И что ей от меня нужно?

— Не мое дело об этом говорить. Вам придется спросить ее самому.

Муртаг заколебался. Стоит ему войти в крепость, выйти будет гораздо, гораздо труднее, даже со всей его магической силой. Это был риск. И немалый. Насколько вероятно, что он шагает прямо в ловушку?

Мужчина нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Муртаг хотел бы сказать Торну, что происходит, но не осмеливался открывать свое сознание для чего-то эквивалентного мысленному крику.

Он бросил взгляд на открытое небо и задался вопросом, когда он увидит его снова. Затем он поплотнее запахнул плащ и нырнул внутрь.

Дверь за ними закрылась с глухим стуком, и этот звук эхом прокатился по всей длине туннеля.

В туннеле пахло мокрым камнем, плесенью и потом бредущего позади человека. Темнота стояла кромешная.

Муртаг почувствовал неприятный холодок вдоль позвоночника: не предчувствие, а опасение. Мужчине ничего не стоило ударить его дубинкой по голове. Слишком просто. У Муртага были обереги для защиты от нападений, но неизвестно, какие чары были у его спутника, и были ли вообще.

Знак на его ладони больше не чесался, что служило некоторым утешением. И все же он оставался в напряжении.

— Идите прямо, — грубо сказал мужчина. — Примерно через сто футов будет поворот направо. Осторожнее, сразу после него начинается лестница вверх.

— Понял.

У Муртага был соблазн вызвать магический огонек, но не было смысла раскрывать, что он умеет пользоваться магией.

Пока он пробирался на ощупь в темноте, изобилие вариантов развития событий терзало его. Тысяча вероятных — и невероятных — судеб, одна хуже другой. Это были бесплодные размышления, поэтому он отогнал эти мысли и вместо этого стал перебирать в уме свои ответы на все вопросы, какие только мог вообразить.

Он не собирался позволять Карабель поймать его на слове, даже если она была умнейшей из кошек-оборотней.

В подземной тьме сто футов казались тысячей. Муртаг готов был поклясться, что они пересекли двор крепости и оказались под домами на другой стороне.

Как раз когда он собирался спросить, сколько еще им идти, рука, которой он вел по стене, скользнула за угол. Наконец-то! Он облегченно вздохнул, поворачивая. Еще один шаг, и его левая нога наткнулась на нижнюю ступеньку.

Используя посох для равновесия, он начал подниматься.

Раз…

Два…

Три…

Четыре…

Пя… На пятой ступеньке он поскользнулся: из-за лужицы воды подошва сапога потеряла сцепление. Он оперся на посох и продолжил подъем, сердце гулко стучало.

Пять…

Шесть…

Семь. Перед ним появилась тусклая ниточка света, высокая и прямая.

— Толкните как следует, —