Падение - Анастасия Пименова

Он замечает выражение на моём лице, поднимает бровь и фыркает:

— Не переживай, я не расскажу, — лениво произносит он. — Я не настолько глуп и не настолько болтлив. Да и… — он щёлкает пальцами, будто подбирая слово, — в случае чего мне первым свернут шею.

На его странное высказывание я лишь приподнимаю бровь, когда Сойер едва поворачивает голову в его сторону, но никак не меняется в лице.

— Где твоя подружка, Брайс? — из-за того, что Тэйт резко меняет тему разговора, то я не контролирую свои эмоции и похоже, что Тэйт уже знает мой ответ до того, как я произношу вслух.

— Мэди умерла.

Что-то в его взгляде тоже меняется.

Я догадывалась, что Мэди в детстве нравилась Тэйту, но полагала, что с годами это прошло, однако, судя по тому, что я сейчас вижу, то ошибалась. Вероятно, она была единственным человеком на свете, к кому у него были хоть какие-то положительные чувства.

— Как?

— От пули. Она умерла… человеком.

Впервые я просто отвечаю ему, хотя в другой ситуации послала бы.

Он тихо втягивает воздух через зубы. Даже это звучит непривычно, без издёвки и без привычного пренебрежения. Так ничего более и не говорит. Не уточняет, как именно это случилось, ничего подобного, просто… молчит.

Я отвлекаюсь, когда Сойер приподнимает голову вверх, к потолку, в котором во многих местах зияют дыры. Рейдер стоит в таком положении несколько секунд.

— Сюда летит вертолет. Ваш? — тут его взгляд вновь возвращается приблизительно в нашу сторону с Джеймсом.

И в этот же момент срабатывает рация того рейдера, стоящего рядом с Сойером, по которой сообщают то же самое, что только что сказал нам Сойер про вертолет.

Как он понял это раньше, чем ему сообщили?

— Не знаем, — отвечает за нас Джеймс. — Однако, я предполагаю, что да.

— Кто послал? Николас? Хочет проверить, что вы ещё живы?

— Да, — здесь Джеймс отчасти врет. И это понимаю не только я, но и Роквуд, который возвращает прежний взгляд и смотрит на меня. Только так ничего всё ещё не говорит.

— Тогда идите.

Сойер кивком головы указывает в том направлении, откуда мы пришли, то есть за наши с Джеймсом спины.

Последний тянет меня в сторону, когда никто из рейдеров не двигается.

Делаю несколько шагов назад, после останавливаюсь и задаю последний вопрос:

— Так тот, кто нас спас это был ваш человек, да? — задаю такой вопрос, потому что он так прямо и не ответил. Но и не опроверг ранее моё предположение.

— Да. Мой.

— Тогда передайте ему… спасибо.

Если бы тогда не те выстрелы в замки, то меня, вероятно, здесь не было. Всё вообще было бы по-другому.

Сойер никак не реагирует на мои слова, а я ухожу вслед за Джеймсом.

Как только мы отходим на достаточное расстояние, то я произношу:

— Что думаешь? Над его предложением и всем тем, что он сказал? Стоит… верить?

Джеймс поворачивает голову, когда я наоборот поднимаю, чтобы взглянуть ему в глаза.

— Доверять кому-либо сейчас опасно, но… Сойер действительно отпустил нас. Без требований. Без давления. Это значит, что либо он уверен в себе, либо… он и правда хочет попытаться что-то изменить.

То есть пока мы доверяем Сойеру и его предложению.

Мы сворачиваем, оставаясь в тени, но пока не доходя до Заина, и в этот же момент ощущаю, как рука Джеймса сжимает мою.

Не больно, но резко. Достаточно, чтобы остановить.

Вновь смотрю ему в глаза, которые даже при таком освещении имеют яркий голубой оттенок.

— Ты знала про центр Максвеллов, что там практически похоронили заживо людей, — утверждение, а не вопрос. — Ты ведь понимаешь, что они могли быть спасены? Пусть не все, но хотя бы кто-то. Или хотя бы предупреждены. А их просто… списали.

— Я знаю, но… мистер Максвелл пытался предотвратить распространение вируса. Он думал, что если уничтожить центр, то это поможет, Джеймс. Слишком поздно поняли, что распространение было в том числе и по воздуху, поэтому то было лишь… — я осекаюсь на мгновение, после чего продолжаю, — несчастным случаем.

Джеймс сначала усмехается на мои слова и так, словно то, что я сказала, разозлило его.

— Знаешь, в первый день в школе, какое было моё первое мнение о тебе, Шоу?

Я даже не сразу понимаю его вопрос, так как не ожидаю такой резкой смены темы. Отрицательно качаю головой.

— Я сначала подумал, что ты тихая, замкнутая и держишь всех на расстоянии, — говорит он ровно, но в голосе чувствуется легкое раздражение. — Такой… правильный человек, который боится сделать лишний шаг, чтобы не нарушить правила.

Моргаю, потому что слышать это от него странно.

— Но потом ты врезала Тэйту, — продолжает Джеймс, уголок его губ чуть поднимается, но это не улыбка, а воспоминание. — И, знаешь, я был искренне удивлён и восхищен. Тогда я подумал, что, возможно, ошибся. Что у тебя есть принципы. Что ты умеешь отличать правильное от… удобного.

Он делает полшага ближе, и от его голоса становится холоднее, чем от самого воздуха вокруг.

— А потом вернулся Ник, — тихо добавляет Джеймс. — И я видел только одно: ты либо защищаешь его, либо повторяешь всё так, как он хочет. Следуешь каждому его слову так, будто иначе мир рухнет, Шоу.

Его слова бьют так, что в груди заканчивается весь воздух. Я испытываю что-то наподобие возмущения, но не могу опровергнуть или сказать то, что не будет казаться оправданием. Только слушаю дальше.

Я могла ожидать подобных слов,