Забвение - Анастасия Пименова

Утопиться в грязной воде, в отходах?

Смотрю вниз и хоть и не вижу, но понимаю, что здесь неглубоко. Не выйдет.

Чёрт.

Я решаю идти дальше. Если и подыхать, то хотя бы не в таком месте. Найду что-нибудь получше. Лишь бы успеть.

Пытаюсь ли я скрыться от смерти? Определенно. Боюсь ли? Ещё как.

Каждый плеск воды под ногами кажется слишком громким.

В голове гул, мысли скачут, не давая остановиться на чём-то одном.

Смерть. Боль. Ник. Отец. Укус.

Всё смешивается, переплетается в хаотичный клубок, от которого буквально тошнит. Или это уже первый признак того, что я начинаю обращаться?

Пистолет остался там. От него всё равно никакой пользы.

Я продолжаю рукой шарить по стене, ориентируясь таким образом. Холодный камень под пальцами вызывает мурашки, расползающиеся по коже.

По ощущениям я сворачиваю несколько раз и кажется, что туннель расширяется. Чтобы проверить свою теорию, то измеряю расстояние руками до соседней стены. И правда.

Пару раз спотыкаюсь и падаю, но заставляю себя встать и идти дальше. Искать способы, как умереть.

Мысленно молюсь, прошу дать себе ещё время, отсрочить момент, который обязательно наступит.

Я даже уже не реагирую на боль в животе. Она всё равно не сравнится с тем, что творится внутри.

Хаос.

Как далеко я вообще ушла от того места? Надеюсь, Джеймс смог остановить Ника от необдуманного поступка, например, такого, как отправиться на мои поиски. Пусть лучше думают, что я уже мертва.

Не знаю сколько так ещё иду, но темнота продолжает обступать со всех сторон.

Спотыкаюсь и падаю, не понимая, что могло попасться мне под ноги. Мягкое… напоминающее человеческое тело.

Руками шарю по воде и нащупываю человеческую ногу, двигаюсь выше, плавно доходя до шеи и проверяя пульс.

Кто бы это не был, безумный или человек, он уже мертв.

Как он оказался здесь? И как умер? Возможно, его тоже укусили и у него, в отличие от меня, получилось застрелить себя.

Я провожу руками по телу неизвестного ещё раз в поисках какого-либо оружия, но так ничего и не нахожу.

С трудом отрываю пальцы от холодного тела. Оно будто тянет вниз, намекая, что мне самое место рядом с ним. Иду дальше.

Каждый шаг даётся тяжелее, чем предыдущий. Ноги словно налиты свинцом, а дыхание сбивается, будто я только что бежала.

Темнота сгущается вокруг, и мне кажется, что я иду не по тоннелю, а по бесконечной пустоте, где нет конца.

Зараза внутри меня работает медленно, но верно. Перед глазами всплывают картинки безумных. Всех, кого я видела. Кого знала. Миссис Прескотт, Мари, те военные… Хорошо, что Мэди не оказалась в их рядах. Хорошо, что она была тогда не одна.

В одиночестве смерть всегда страшнее встречать.

Слёзы смешиваются с водой, и я даже не замечаю, где они начинаются и где заканчиваются.

Почему они не прекращаются?! Это раздражает.

Смахиваю их с лица грязным рукавом, понимая, как от меня воняет.

Иду всё дальше, когда звук воды тоже начинает раздражать.

В какой-то момент я теряю ощущение времени. Может, прошёл час, может, пять.

Я просто плетусь вперёд, а вместе со мной тянется этот вязкий запах гнили, сырости и безысходности.

Если остановлюсь, то боюсь обратиться в мутанта. Хотя, понимаю, что это так не работает. Мозг продолжает искать пути решения, наверное, в этом и заключается человеческая суть. Пытаться спастись.

Силы уходят, и я уже почти уверена, что всё… здесь и останусь. Поэтому проблеск света неподалеку кажется мне сначала миражом. Но нет, тонкий луч пробивается сквозь щель…?

Не замечаю, как преодолеваю расстояние и поднимаю голову, видя над собой железный, круглый и с ржавыми краями люк. Сквозь трещину над ним пробивается настоящий дневной свет.

Я пытаюсь дотянуться рукой. Бесполезно. Даже если подпрыгну, то всё равно слишком высоко.

Серьёзно? Я дошла сюда, только чтобы понять, что выбраться нельзя?

Судьба словно насмехается надо мной в который раз.

Идти дальше? Повсюду, что сзади, что спереди лишь темнота и неизвестно, когда я смогу выбраться в следующий раз, если смогу, конечно.

Взгляд скользит по обстановке и цепляется за куски бетона, камней, торчащих из стены, а некоторые и вовсе валяются прямо в воде.

Выбираю самый большой и ставлю его вниз. Следом, на него, второй. И дальше. Строю себе лестницу таким способом.

Получается шаткая, опасная конструкция, которая угрожает развалиться от одного неверного движения. Но у меня нет выбора.

Даже если я с неё свалюсь, то высока вероятность удариться головой. Сейчас это не кажется плохой идеей, возможно, у меня получится даже умереть… Но хотелось бы, чтобы это было безболезненно.

Я забираюсь на неё, ноги скользят, руки дрожат. Раз за разом я едва не срываюсь, но всё же поднимаюсь выше.

И вот, я уже почти достаю. Становлюсь на самый верхний обломок, вытягиваю руку и упираюсь ладонью в ржавое железо.

Люк тяжёлый. Он не поддаётся сразу.

Мои пальцы дрожат под натиском железа.

— Ну, давай же… чёрт возьми!

Ржавые петли начинают скрипеть, и люк немного приподнимается. Сквозь щель сразу же врывается поток свежего воздуха.

Я собираю все силы, упираюсь плечом и выталкиваю крышку ещё выше, а после отодвигаю в сторону.

Получилось!

Пальцы цепляются за ржавые края, а металл рвёт кожу на ладонях, но мне всё равно.

Тело дрожит от усталости и боли, но я тяну себя вверх. Ещё чуть-чуть.

Из груди вырывается выдох, когда я заваливаюсь прямо на асфальт.

Пока лежу, то понимаю, что сейчас уже далеко не день.

Солнце уже садится, скрываясь частично за облаками и окрашивая пространство в оранжево-розовые оттенки. И оно частично отражается от стеклянного здания рядом.

Значит, я в этих туннелях провела где-то около десяти часов.