"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

— Всё равно как-то нехорошо так поступать, — засомневалась Цветанка.

Юлиан потянулся к затылку.

— В общем-то, действительно неудачная идея, но что сделано, то сделано. Давай оставим всё как есть хотя бы до утра, а там подумаем, что делать. Кстати, у нас одно одеяло на двоих. Сама понимаешь, было неудобно просить второе, когда мы назвались молодоженами.

— А ты где ляжешь? — спросила девушка, расположившись на ночлег.

— Если намекаешь, что я должен оставить тебе одеяло, а сам удалиться, как порядочный джентльмен, то дудки! Я не собираюсь мёрзнуть.

— Тогда ложись. Чего ты стоишь?

— Думаю, во что мне обойдётся твоё соседство.

— Ладно, хочешь, сиди, а лично я буду спать. Кстати, если надумаешь присоединиться, то не шурши соломой. О’кей?

Повернувшись на бок, Цветанка закрыла глаза.

— Ах ты, нахалка! Ездишь мне по ушам моими же собственными словечками. Ну-ка, двигайся, а то загребла себе всю самую лучшую солому, а мне оставила какие-то палки. Эй-эй! Куда ты укатилась? Дует же по спине, — Юлиан притянул к себе девушку и, уткнувшись носом в её волосы, тихо засмеялся. — Совсем другое дело!.. Кажется, такие ночёвки у моих предков назывались обжимками, а у вас такое практикуется?

— Да... после свадьбы сколько угодно.

— Цветик, прекрати меня провоцировать…

— Тогда убери от меня руки.

— Подумаешь, какая недотрога! Ну и мёрзни в одиночестве.

В подступившей темноте в амбар, крадучись, проскользнула чёрная кошка. Насторожённо сверкая синими глазами, она прокралась поближе, и задержала взгляд на лицах молодых людей. Даже во сне они не расставались. Цветанка прижималась к груди юноши и на её губах блуждала безмятежно-счастливая улыбка.

Сокол резко вскрикнул и кошка, зашипев, стремительно сорвалась с места. Чёрной молнией она промелькнула в приотворённых дверях амбара. Как только неожиданная посетительница исчезла из-под лестницы вышла призрачная девушка в сопровождении белого волка.

«Как думаешь, что нужно ведьме?»

«Не знаю, Луиза, но мне не нравится её визит».

«Мне тоже. Похоже, она тоже нацелилась на нашу парочку. Боюсь, это осложнит выполнение задуманного».

«Не беспокойся, мой ангел. Сейчас я её убью».

Волк двинулся следом за кошкой, но призрачная девушка его удержала.

«Рихард, постой! — её голосок задрожал. — Не связывайся с ведьмой! Я чувствую в ней колдовскую силу, очень похожую на силу нашей Царицы».

«Не преувеличивай, Луиза. Это невозможно. Помнишь, я говорил, у кого она черпает свою силу».

«Похоже, не только она».

«Что ж, если ты права, то я буду только рад. Если ведьма черпает силу из того же источника и имеет зуб на Царицу, значит у нас новый союзник», — волк оскалился в довольной улыбке.

«Эй, ты не забыл, что ведьмы ненавидят вампиров?» — тревожно спросила девушка-призрак.

На морде зверя появилось снисходительное выражение.

«Поверь, ничто так не объединяет, как общий враг».

«Будь осторожен, Рихард, однажды нас уже погубила твоя самоуверенность».

Зверь состроил умильную мину и ткнулся лобастой головой в руку девушки.

«Не печалься, мой ангел. Верь, я больше не подведу тебя».

«Ах ты, подлиза! — присев на корточки, девушка-призрак обняла волка за шею и прижалась щекой к его морде. — Не сомневайся, любимый! Я всегда буду тебе верить, какую бы глупость ты снова не совершил».

«Вот спасибо за такое доверие!» — рассердился зверь. Вырвавшись из объятий девушки, он исчез за дверью, и вслед ему понеслось эхо призрачного смеха.

________________________

ГЛАВА 7

Злой шутник, озорник Купидон

Кошка стрелой пронеслась по кустам и, перевернувшись в воздухе, обернулась человеком. Аделия нетерпеливо отбросила растрепавшиеся волосы и вывела на дорогу коня, привязанного в зарослях прибрежной ивы. С легкостью бывалой наездницы она взлетела в седло и ударила пятками по мускулистым поджарым бокам.

Путники, бредущие в ночи, заслышав стук копыт несущейся во весь опор лошади, предусмотрительно сворачивали к обочине. Однажды наперерез ей бросился затаившийся конный отряд, но она подняла руку, и над её головой полыхнул синий огонь ведовского амулета. Тогда воины, давая дорогу ведьме, спешно расступились.

После бешеной скачки Аделия подлетела к небольшому костру, горящему в ночи, и бросила поводья подбежавшей Рунике. В ответ на её немой вопрос, она безмолвно опустила веки. Разбуженный граф недовольно проворчал и, повернувшись на бок, плотнее завернулся в одеяло, а приор смерил женщин подозрительным взглядом и, перекрестившись, сжал в руке рукоятку освящённого оружия. «Проклятые ведьмы! Единственно, где ваше место это на костре», — подумал он и с удовольствием представил себе, как Аделия и Руника кричат и корчатся в пламени очистительного костра.

Видя, что не происходит ничего интересного и женщины в молчании устраиваются на ночлег, Вагабундо сладко зевнул и украдкой отхлебнул винца из припрятанной фляжки. Ненадолго отлучившись по нужде, он снова залез под одеяло.

— Ни сна, ни покоя от вас, чёртовы интриганки. Прости, Господи, за упоминание нечистой силы в полночный час, — проворчал он во всеуслышание.

Ворочаясь на своём лежаке, приор нечаянно угодил ногой в тлеющий костёр и, позабыв о благочестии, крепко выругался. Женщины переглянулись и, не выдержав, прыснули от смеха, но затем Аделия посерьезнела и, бросив косой взгляд в сторону иезуитов, подалась к своей наперснице и чуть слышно прошептала:

— Будь осторожна, Руника. Из этой парочки слуга гораздо опасней господина. Приор — фанатик от веры, к тому же очень неглуп. Старайся не провоцировать его без нужды и, пожалуйста, не болтай лишнего в его присутствии, хорошо?

— Госпожа, давайте я их прирежу! — откликнулась Руника и с готовностью схватилась за кинжал. Ловкая и гибкая в мужском костюме, сейчас она ничем не походила на степенную хозяйку придорожного трактира.

— Тсс! Не так громко, — прошипела Аделия, приложив палец к губам. — Я же сказала, что господа иезуиты нужны мне для похода в Ночное королевство.

Вагабундо навострил уши — ему не давала покоя загадка ведьмы. Чутьё говорило ему, что она нечто большее, чем эриата высокого ранга. Такие, как она, с младенчества воспитывались в ведовских обителях и хоть ведьмы не теряли связи с породившей их семьёй, после посвящения они признавали только свою внутреннюю иерархию. Потому его сразу же насторожило, что Аделия де Линь представилась им титулом баронессы. Стоило только глянуть на неё и графа, чтобы понять, что они одного поля ягоды. Надменность и привычка к беспрекословному повиновению, отличающие потомственную знать, то и дело прорывались в её манере держать себя, правда, не столь явно, как у де Фокса.