"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

Поняв, что на этот раз беда миновала, женщина утёрла слёзы.

— Бери вёдра, сынок, — распорядилась она. — Видишь, наша очередь уже подходит, а господа на то они и господа. Лучше лишний раз стерпеть, от нас не убудет. Помолчи! Вон один твой дружок уже довыкобенивался, теперь с синей рожей висит на суку и дразнится высунутым языком.

***

— Получи, что заказывала.

Де Фокс бухнул ведро у ног Руники, и на неё плеснула вода, прозрачная как слеза. Она отскочила в сторону и, заглянув в ведро, возмутилась:

— Красавчик, между прочим, я посылала тебя не на прогулку!

Граф тоже заглянул в него, но не подумал сдавать позиции.

— Ослепла, мужичка? Попробуй только сказать, что в ведре не вода.

— Ах ты, бездельник! Да я больше извела на твою побудку!

— Баш на баш! Вместо того чтобы гонять меня попусту, использовала бы воду по назначению и завтрак был бы уже готов.

— Нет, вы только послушайте этого паразита! Я же ещё виновата! Да пока ты шлялся, я уже всё приготовила…

Сидящий неподалёку Вагабундо за обе щёки уплетал кашу, щедро сдобренную маслом, и с удовольствием прислушивался к перебранке трактирщицы с графом. Пока тот ходил за водой, он внёс свою лепту в общие работы — набрал хвороста и умело разжёг костерок, и на этом счёл свою миссию выполненной. Когда варево забулькало, распространяя умопомрачительные ароматы, приор напустил на себя важный вид и подступился к общему котелку с черпаком и плошкой в руках. Руника скривилась, видя это, но не стала ругаться.

Наконец граф устыдился своей перепалки с простолюдинкой — под влиянием особо острого приступа голода. «Совсем чернь распустилась! Ты ей слово, она тебе двадцать в ответ», — сердито подумал он и коротко распорядился:

— Хватит орать! Давай завтрак.

— Si, señor!

К его удивлению, трактирщица не стала спорить. Бросившись к скатерти, расстеленной на траве, она схватила миску и плюхнула в неё варево из котелка.

— Дорогим клиентам у нас ни в чём нет отказа. Кушайте и наслаждайтесь, — пропела она.

Де Фокс с подозрением глянул на слащаво улыбающуюся молодую женщину, а затем заглянул в миску — еды там было столько, что её не хватило бы накормить даже кошку.

— Да как ты смеешь!.. Дрянь!

На этот раз граф взбесился по-настоящему, и Руника не успела уклониться от пощёчины. От такого оскорбления она побелела как смерть, и в её руках оказался короткий меч.

— Ах ты, скотина! Сейчас я накормлю тебя на всю оставшуюся жизнь!

С этими словами она набросилась на де Фокса, и ему не оставалось ничего другого, кроме как принять вызов. К счастью, ведьма появилась вовремя и не дала разгореться страстям.

— А ну-ка все успокоились! — властно приказала Аделия, вклиниваясь между противниками. — Руника, не дури, убери оружие.

Когда телохранительница подчинилась, она повернулась к де Фоксу, и на её лице появилось укоризненное выражение.

— Сударь! Я думала, вы выше подобных мелочей.

— Извините, сеньора, но ваша служанка непростительно дерзка и способна вывести из себя даже святого. — С холодным выражением на лице граф убрал оружие и церемонно поклонился. — Простите, что вмешиваюсь не в своё дело, но разрешите дать вам добрый совет. Накажите её, пока не поздно. Иначе она натворит таких дел, которые поставят вас в очень неловкое положение.

В ответ на его тираду на лице Аделии появилось не менее ледяное выражение.

— Граф, я не нуждаюсь в чьих-либо советах, особенно в том, что касается управления слугами. И вы ошибаетесь, принимая госпожу Клейн за мою служанку. В нашей компании она находится добровольно…

— Госпожа, я не виновата! Этот гад начал первым…

— Помолчи, Руника!

— Но я!..

— Ещё слово и я прогоню тебя! — резко проговорила Аделия и, отвернувшись от виновато поникшей трактирщицы, снова обратилась к де Фоксу: — Прошу вас, сударь, не обращайте внимания на выходки Руники. — Выражение её лица смягчилось. — Конечно, она невоздержанная на язык и несёт всё, что ей придёт на ум, но это больше от прямоты характера, чем от свойственной ей дур… чего-либо другого.

— Я постараюсь, сеньора, но…

— Подождите! — прервала его ведьма и, подозвав к себе трактирщицу, распорядилась: — Покорми графа и впредь веди себя как положено, не забывай, кто ты и кто он, — добавила она тоном, не терпящим возражений.

— Хорошо, госпожа, — протянула обиженная Руника и неохотно протянула графу миску, доверху наполненную дымящейся кашей.

Де Фокс приподнял бровь.

— Где ложка, хлеб и кофе?

— А пинка не добавить? — возмутилась она и, поймав предостерегающий взгляд ведьмы, тяжело вздохнула. — На, держи, паразит... Чтоб ты подавился! — добавила она вполголоса.

— И не надейся! — граф смерил её испытующим взглядом и тихо предложил: — Вижу, ты никак не успокоишься. Если не трусишь, давай встретимся без лишних глаз и окончательно выясним отношения.

— Где?

— У излучины. Там, где вчера поили лошадей.

— Не хочу, чтобы госпожа беспокоилась. Чур, я ухожу первая, а ты следом, — чуть слышно прошептала Руника и бросила опасливый взгляд в сторону ведьмы, но та занялась сортировкой лечебного сырья и не обращала на них внимания.

Де Фокс кивнул и она, собрав грязную посуду в корзинку, пошла к реке. Граф убрал свои вещи в перемётные сумки и тщательно почистил оружие, а затем прихватил лошадей и отправился следом за ней. Само собой, что у приора, привыкшего шпионить за вся и всеми, тоже нашлись дела в том направлении.

Аделия сделала вид, что не заметила исхода своих спутников. За Рунику она не волновалась, а приготовление зелий с применением магии требовало неусыпного внимания, и малейшая ошибка могла свести на нет все её труды. Когда чудодейственный заживляющий состав был готов, она аккуратно перелила его во флакон и полюбовалась им на свет. Зелье удалось на славу, в прозрачной светло-желтой жидкости плавало множество лейков — белесых сгустков, которые успешно заживляли даже самые страшные раны. Единственным недостатком зелья было то, что оно быстро теряло свою силу и через три дня превращалось в мутную дурно пахнущую дрянь, которая вдобавок норовила взорваться, если вовремя её не вылить. «Надеюсь, они не поубивают друг друга и мне будет, кого лечить», — хладнокровно подумала она и, улегшись на траву, занялась тем, что на родине Юлиана называют медитацией.

Пока ведьма приводила в состояние гармонии