"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана
— Ну что, приступим?
— Может, в другой раз? — лениво отозвался де Фокс. — Смотри, какое утро! — и он продекламировал:
...И я уйду.
А птица будет петь как пела,
и будет сад, и дерево в саду,
и мой колодец белый.
На склоне дня,
прозрачен и спокоен, замрёт закат,
и вспомнят про меня
колокола окрестных колоколен.
С годами будет улица иной;
кого любил я, тех уже не станет,
и в сад мой за беленою стеной,
тоскуя, только тень моя заглянет...
И я уйду; один - без никого,
без вечеров, без утренней капели
и белого колодца моего...
А птицы будут петь и петь, как пели[1].
— Как это понимать? Струсил что ли, красавчик? — поинтересовалась Руника, несколько озадаченная его лирическим настроем.
— Тёмная ты мужичка, — снисходительно произнёс граф, жмурясь на солнце, как довольный жизнью кот. — Это поэтическое выражение того, что мне не хочется портить такой чудесный день твоим убийством.
Руника понимающе кивнула.
— Так бы и сказал, а то наводишь тень на плетень.
Она одернула выбившуюся из жилета голубую кофточку, вышитую легкомысленными ромашками, и её пальцы скользнули на широкий пояс, оснащённый множеством потайных карманов. Ловкий бросок и рядом с головой де Фокса вонзилось лезвие небольшого ножа.
— Опаньки! Не попала!
— Ты что, мужичка? Совсем сбрендила? — рявкнул он, вскакивая на ноги.
— Не боись! Я правила знаю. Это было предупреждение, — весело отозвалась Руника, снова подивившись быстроте его движений. — Ну что, красавчик, ежели ты уже подобрал поэтические сопли, может, займёмся делом, ради которого ты попёрся следом за мной? — И она потянулась к мечу, с которым не расставалась ни днём ни ночью.
— Что ж давай немного позабавимся, если тебе так уж не терпится, — ухмыльнувшись, согласился де Фокс и сбросил куртку. — Только сначала давай уточним, это не я за тобой попёрся, как ты изящно выразилась, а это ты всё утро цеплялась ко мне, стараясь привлечь к себе моё внимание…
— Что?! — возмутилась Руника. — Ах ты, гад ползучий! Хочешь сказать, что я строила тебе глазки?
— Конечно же, chica! Не стоит отрицать очевидное, — отозвался граф с чувством превосходства. — Даже слепой заметил бы, какие пламенные взоры ты бросаешь в мою сторону.
Он отбил атаку рассерженной противницы и, забавляясь, перебросил меч из руки в руку.
— Спокойней, chica! Поменьше пыла, а то я могу нечаянно попортить твою шкурку. Между прочим, хорошо дерёшься, конечно, для простолюдинки... Ай, умница! Очень хороший выпад!.. Двигайся, двигайся, chica! Ещё быстрей или я добавлю тебе прыти!
— Да пошёл ты!.. — огрызнулась Руника, с трудом отбивая атаки, сыплющиеся на неё как из рога изобилия.
Стремительная и гибкая она держалась очень хорошо, но она была опытным бойцом и с самого начала поединка поняла, что у неё нет ни единого шанса на победу. Такая филигранная техника боя, и такое искусство владения мечом, встретились ей впервые. Но хотя противник был чрезвычайно силён и явно ей не по зубам, из чистого упрямства она не желала сдаваться, да и он не спешил принудить её к капитуляции.
В общем, утро действительно было чудесным, тёплым и солнечным, потому де Фокс и крестьянская воительница, находясь в приподнятом настроении, от души наслаждались смертельной игрой.
Вагабундо припозднился к началу их поединка. Хотя он сделал вид, что уходит, но слежка за ведьмой была для него приоритетней и лишь, когда она улеглась, глазея в небо, он бросился к реке.
Долго искать не пришлось. Ориентируясь на звон мечей и азартные выкрики, приор направился к прибрежным зарослям, и когда они кончились, выглянул из-за куста. Бой на речном пляже был в самом разгаре, и он устроился поудобнее, собираясь всласть полюбоваться бесплатным развлечением. Вскоре на его физиономии расплылась понимающая ухмылка: он видел, что граф дерётся не в полную силу. Его развлекал боевой задор противницы, и он намеренно тянул время, прежде чем нанести решающий удар.
Понемногу поединок переместился на заболоченную луговину, и тут вмешался их величество случай. Де Фокс споткнулся о кочку и с трудом увернулся от смертельного удара. Не успел он подняться, как Руника приставила острие меча к его горлу.
— Сдавайся, красавчик, или твоя песенка спета! — воскликнула она с торжеством.
На физиономии графа появилась скорбная мина падшего ангела. Он сделал вид, что сдаётся, а затем неожиданным выпадом перехватил её руку и заставил бросить оружие.
— Как гласит пословица, никогда не торопись хоронить льва, не удостоверившись, что он мёртв, — назидательно проговорил он и в свою очередь приставил кинжал к горлу противницы, извивающейся как угорь. — Стой спокойно! Ну что, сдаёшься? — весело добавил он.
— Ни за что! — воскликнула Руника, находящаяся уже не в столь радужном настроении.
Изловчившись, она пнула графа в колено, но это не помогло ей освободиться, как и прочие, прежде безотказные уловки. Сколько она ни старалась, ей было не вырваться из его хватки.
Дело кончилось тем, что в результате их возни у молодого человека подозрительно заблестели глаза и она, заметив это, злобно прошипела:
— Даже не думай, урод, не то пожалеешь! Так исполосую физиономию, что мама родная не узнает!
— Chica! — де Фокс укоризненно покачал головой. — И даже не мечтай, ты не в моём вкусе. Но ты хорошо держалась в бою, потому я не буду с тобой особо суров. Извинись за своё хамство, и я тебя отпущу.
— Не дождёшься, гнида! Я не буду извиняться перед каждой свиньёй, возомнившей себя пупом земли!.. Пусти! Кому я говорю?! — с отчаянием выкрикнула Руника и в запале добавила массу выражений, принятых в простонародье.
Слушая отборную солдатскую ругань, звучащую особенно неприлично в женских устах, де Фокс искренне огорчился, но не потерял хорошего настроения.
— Всегда знал, что чернь крайне распущена на язык, — миролюбиво проговорил он и, улучив момент, применил приём по обездвиживанию, которому его научил наставник. Пока Руника хватала ртом воздух, он спокойно связал ей