Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана

Любовь — капризная штука. Мир и покой знакомого с детства мира заставили её критически взглянуть на себя и признать, что замужество не принесло ей ничего, кроме горя и унижений. Ну а поскольку даже самое сильное чувство неизбежно гаснет, не встречая ничего, кроме издевательств и насмешек, то именно это и произошло с Аделией, что в первую очередь опечалило её саму. И словно в насмешку над её усилиями именно тогда она поняла, что носит под сердцем ребёнка Эвальда.

___________________________

***

Дорога к дворцу была бесконечна, а придворный церемониал — ненавистен как никогда. Аделия давно бы сбежала, наплевав на условности, но король как истинный садист, не дал ей ускользнуть от этого своеобразного наказания. Наконец-то, вырвавшись на волю, она бросилась на розыски де Ривароля, не слушая встревоженного кудахтанья фрейлин, устремившихся следом за ней.

Но на ловца и зверь бежит. Друга детства Аделия увидела издалека, несмотря на слабое освещение в коридоре. При виде его улыбающегося лица первым её побуждением было выцарапать ему глаза. Но собственные руки с кривыми когтями, стремительно обрастающие шерстью, привели её в чувство, и она усилием воли остановила превращение.

— Антуан, где моя девочка? — выкрикнула она. — Да, как ты смеешь находиться здесь, когда…

— Тсс, mon souveraine! — Глава Тайного департамента с таинственным видом приложил палец к губам и с ловкостью фокусника взмахнул плащом. — Выходите, ваше высочество! Из-за ваших шалостей я не хочу превратиться в жабу или во что-нибудь похуже.

— Мама-мамочка!

От прихлынувшего чувства облегчения у Аделии затряслись поджилки и она, не устояв, рухнула на колени.

— Антуанетта!.. Слава богам!

С радостным возгласом девочка бросилась к ней и порывисто обняла за шею.

— Мамочка! Я уж думала, что мы больше не увидимся!

От этих слов сердце Аделии пропустило удар. «О, боги! Не зря я не находила себе места!» Глотая слёзы, она прижала к себе дочь, но спустя некоторое время отстранилась и пытливо заглянула в её лицо.

— Что случилось, котёнок? — мягко спросила она.

Девочка опустила руки, и на её личике появилось не по-детски печальное выражение.

— Мамочка, они убили всех сестёр нашей обители, а меня захватили в плен.

— Что?!.. Детка, ты только скажи! Если кто-то причинил тебе вред, я лично разорву гнусных тварей на части!..

— Успокойтесь, mon souveraine! — вмешался де Ривароль, видя, что королева вне себя от ярости и беспокойства за дочь. — Адель, не сходи с ума! Мы поймали и допросили бандитов. C их высочеством всё в порядке.

— Слава богам!.. Ну и?

Ривароль удивлённо приподнял брови, сделав вид, что не понимает её вопросительного выражения.

— Никто не смеет покушаться на жизнь принцессы. По приговору королевского суда, эти десять негодяев будут публично четвертованы, — торжественно провозгласил он, пытаясь сохранить непроницаемую маску на лице.

— Только десять? — переспросила Аделия, не веря своим ушам. — А как же остальные мерзавцы, что убили сестёр в обители?

— К сожалению, они сумели скрыться из Эдайна, — не моргнув глазом, солгал де Ривароль. Он не собирался сообщать королеве, что большая часть воинов, напавших на ведовскую обитель, уже поймана и заключена в казематы Тайного департамента.

— Ясно, — холодно уронила Аделия. «Лжец! Предатель!» — кипела она внутренне. Дальнейшее общение с изворотливым царедворцем было выше её сил и она, подхватив дочь на руки, быстрым шагом устремилась к себе.

Де Ривароль поморщился, поняв, что забылся, и королева оскорблена выказанным им пренебрежением к её сёстрам-ведьмам. А поскольку она до сих пор была в фаворе у мужа, он сообразил, что её недовольство может выйти ему боком. «Вот рогатый! Со всеми этими переменами можно потерять не только хватку, но и голову», — с досадой буркнул он и, догнав Аделию, попытался исправить ситуацию, но она не захотела его слушать.

— Потом, Антуан! Сначала мы должны помолиться за души наших сестёр, — бросила она на ходу и скрылась в своих покоях.

Створки дверей захлопнулись сами по себе, причём с такой силой, что де Ривароль едва успел отскочить. «Да, пора что-то с этим делать. Хватит идти на поводу у своих чувств», — гневно подумал он и с решительным видом устремился на поиски короля, а точней, к ближайшему посту ноаров, где ему сообщили, что их величество изволит отдыхать в своём кабинете. Подойдя к дверям, изукрашенным лаковыми миниатюрами, он осторожно постучал.

— Сир?.. Я могу войти?

— Заходи, Антуан! — живо откликнулся король, будто бы ждал его прихода.

Де Ривароля удивил доброжелательный тон монарха. Несмотря на то, что он был его правой рукой, тот не баловал его своим августейшим вниманием. Когда в этом не было особой нужды.

Низко кланяясь, глава Тайного департамента просочился внутрь королевского кабинета и опустился на указанное место.

— Извините, ваше величество, кажется, я оторвал вас от дел, — всём же счёл он нужным заметить и вытянул шею, стараясь рассмотреть, чем занят король.

— Не стоит напрягаться, мой верноподданный друг. Поверь, здесь нет ничего интересного для тебя, — Эвальд Второй усмехнулся и, отложив рабочие документы подальше от глаз своего не в меру любопытного царедворца, взял в руки древний свиток. — На досуге я тут просматривал бумаги времён своего предка Радона Первого и нашёл интересную запись на полях.

На лице де Ривароля появилась вежливая заинтересованность. Король откинулся в кресле и отнёс свиток подальше от глаз: c возрастом у него появилась небольшая дальнозоркость. «Морис, никогда не связывайся с ведьмой. Рано или поздно она украдёт у тебя сердце», — процитировал он и швырнул свиток в горящий камин.

Стул под седалищем сразу же показался де Риваролю крайне неудобным, но он рискнул спросить:

— Сир, правда ли, что Аделия тоже королевского рода?

— Да. Верховная ведьма утверждала, и наш герольдмейстер после тщательных поисков в архивах подтвердил, что её родословная тоже восходит к Радону Первому. Правда, это побочная ветвь, которая ведёт своё происхождение от его незаконной дочери, между прочим, тоже Аделии. Потому баронесса де Линь была выбрана на роль королевы.

— Понятно.

На лице короля появилось недоверчивое выражение.

— Неужели ты этого не знал?

Де Ривароль вскочил на ноги и склонился в низком поклоне.

— Сир, я не могу вмешиваться в личные дела монарха, не имея на то его соизволения.

Король усмехнулся.

— Сядь, Антуан, — он смерил заклятого друга непроницаемым взглядом.