Александр Маркьянов - Законы войны
Дуло автомата, короткое и курносое отклонилось вниз — и автомат плюнул огнем. Осколки бетона — брызнули по сапогам генерала, но он продолжал идти. Ибо опасна не та собака, которая лает, а та, что молча кусает. С тех пор, как он прибыл в Афганистан — он не участвовал ни в одних переговорах, ни в одной комиссии по примирению, не разговаривал с ни с одним афганцем, если не считать допросы. И если бы он был на месте того шакаленка — он всадил бы пулю в лоб тому, кто идет к автобусу. Потому что если можешь что-то делать — делай. А нет — подчинись судьбе…
Выстрелы!
Выстрелы были отлично слышны. Саша — резко выдохнул, и задержал дыхание на несколько секунд, изгоняя лишний кислород из легких. Затем задышал, неглубоко и нечасто, спокойно. Как раз так, как и должен дышать снайпер. В голове, в ушах ничего не было, кроме глухих ударов сердца, перекрестье прицела — замерло на самой верхушке белой ткани. По его прикидкам — так он попадет в центр головы.
Зураб в это время — докладывал. У него была винтовка и он был готов подстраховать — но основная его задача была следить и докладывать.
— Калина, вижу стрелка. Один стрелок, стреляет в сторону от заложников. Цель на прицеле, могу поразить цель.
— Калина всем, освободить линию! Красный один, что происходит, куда идет стрельба?
— Деда шено… Калина, стрельба в безопасном направлении, в безопасном направлении. Он стреляет в землю, повторяю — в землю.
— Красный один, вопрос, вы видите пострадавших, повторю — вы видите пострадавших?
— Калина, пострадавших не вижу, пострадавших не вижу. Стрельба прекратилась, он больше не стреляет.
— Калина всем, принять готовность один и доложить, принять готовность один и доложить
Готовность один — минутная готовность к штурму.
— Движение… — спокойно сказал первый номер.
— Калина, это Красный один, здесь движение, в автобусе движение.
— Калина, Всем тишина, Красный, опиши характер движения.
— Калина, движение в автобусе, наблюдаю одну враждебную цель, движется к выходу, повторяю движется к выходу.
— Красный, вас понял, отслеживайте.
В этот момент — на экране у офицера, следящего за возможностями снайперов — впервые загорелись три лампочки из четырех. Но решение так и не было принято — а через несколько секунд одна из них погасла. Возможность была упущена.
— Стой! Стой, иначе взорву!
Сначала — генерал увидел руку. Руку молодого человека, или даже подростка. Не сильную, скорее ее можно было назвать тонкой. Но в руке была намертво зажата граната РГД-5 с дополнительной рубчатой рубашкой поверх.
— Стой! Взорву! — в голос была паника
Генерал уже и так стоял — в нескольких шагах от открытой двери автобуса. Все казалось замерло — и раскаленный шар солнца на небе, напоминающий эпицентр взрыва Шмеля, и раскаленный воздух над набережной и пустая, грязная река Кабул.
Поняв, что генерал не двигается и подчиняется приказу остановиться — террорист выглянул из автобуса, затем вышел. Он был выше генерала на голову — но ничего кроме жалости не вызывал. Даже через повязку, которую он намотал на нижнюю часть лица подобно пирату — можно было разглядеть тощую, цыплячью шею. Он был тощим — но не гибким как хлыст, а именно тощим — болезненная худоба, совсем не похожая на такую у поджарых как охотничьи собаки горцев. На нем была одежда простого афганца, белая чалма.
О Аллах, ему двадцать то есть?
— Кто ты такой? Кто ты такой?! — он пытался контролировать ситуацию, но то и дело срывался на фистулу, показывая слабость.
— Я генерал-майор русской службы Алишер Мадаев — представился генерал — из тейпа Цечой, туккхум Орстой. А у тебя есть имя или ты хочешь умереть безымянным?
— Иншалла, мы все сегодня умрем! Мы все станем шахидами…
Генерал поморщился
— Я пришел сюда, чтобы говорить с мужчиной. Ты не мужчина, ты щенок. Иди, и позови кого-то из мужчин, иначе, клянусь Аллахом, я вытащу тебя за шкирку из этого автобуса и утоплю в этой реке…
— Иншалла, мы все сегодня умрем! Мы все станем шахидами…
Высококачественные видеокамеры передавали картинку с нескольких ракурсов на мониторы кризисного центра, развернутого в полицейском автобусе, остронаправленные микрофоны ловили каждый звук, даже звук дыхания, неровного и быстрого. Это был первый раз за сегодня, когда спецслужбам удалось записать видео и голос одного из террористов. Это крайне полезная информация для анализа. Звук включили так громко, что болели уши.
— Ну? — спросил Стасюк
— Это не лидер — ответил присутствовавший в салоне русский психолог, оказавшийся в Кабуле чудом. Он должен был вести семинар в Медицинской академии Кабула, и его чудом удалось быстро найти. В этой чертовой дыре профессиональный психолог — большое подспорье.
— И я сам понял это. Еще что?
— От двадцати до двадцати пяти, студент, но не медресе. Дариязычный, дари он знает с детства. Это его основной язык. Иншалла произносит неправильно. Истероидные реакции, обостренные стрессом, возможно, любое неадекватное поведение, он может выйти даже из-под контроля главаря. Умереть не готов.
— Короче, восторженный идиот — подвел итог Стасюк — этого нам только не хватало…
Спецслужбами в ответ на рост террористических проявлений был составлен ряд домашних заготовок, в том числе по психотипам террористов. Восторженный идиот — горожанин, студент, до тридцати — тридцати пяти лет, твердой веры нет, к исламу пришел, начитавшись проповедей в Интернете и решивший «что-то сделать». Чаще всего ребенок одинокого или разведшихся родителей, в детстве имел проблемы со сверстниками, не умеет дружить. В джамаат пришел как раз из-за дружбы и чувства общности. Несмотря на слабую подготовку, часто бывает опаснее профессионального террориста из-за неадекватных, истерических реакций. Хороший объект для психологического давления с целью развала единства группы.
— Сфотографировали?
— Обижаете…
— Пробивайте по базам. По всем.
— Есть…
— Так… еще один. Еще один, внимание…
Этот — был уже главарем. Амиром. Одного роста с генералом, крепкий. Нет бороды — скорее всего в розыске, не успел отрастить.
— Ас саламу алейкум… — сказал террорист. У него был автомат Скорпион, который он держал на ремне, но под рукой
Генерал покачал головой
— Правоверный не должен давать салам неверному либо вышедшему из ислама человеку, и отвечать на салам неверного или вышедшего из ислама он тоже не должен. Это макрух, неодобряемое…
Генерал с ходу начал прощупывать террориста — все же он в свое время командовал одним из ГРАДов[37] и много чего знал. Террорист отреагировал на удивление спокойно.