Шёпот - Анастасия Пименова

Мы идём по школьному двору, и я замечаю, что многие украдкой поглядывают на нас. Возможно, это всё ещё из-за моих волос.

Я видела Мэди вчера, которая только открыла рот от удивления и спросила, почему я решила постричься. Похоже, она не в курсе, как и остальные. Все, кроме компании Тэйта и Николь, которую я после того разговора так и не видела. Вчера она не пришла в школу.

— Они смотрят, — шепчет Ник. — Будут ещё долго смотреть.

— Пусть смотрят.

Мы подходим к дверям школы, и Ник вдруг говорит:

— Знаешь… Мне всё равно не жаль, что мы пошли тогда на ту площадку, Шоу.

Я останавливаюсь, нахмурившись:

— Даже после… всего?

Он пожимает плечами:

— Если бы я не пошёл, я бы не знал, кто они на самом деле. Так и пытался бы… подружиться. И, наверное… не знал бы, какая ты.

Внутри что-то тепло откликается на его слова.

— А какая я?

— Такая, из-за которой хочется быть смелее, — отвечает он просто.

И уходит вперёд, будто ничего не сказал.

А я стою, глядя ему вслед, чувствуя, как моё сердце, несмотря на весь ужас последних дней, впервые за долгое время бьётся не от страха, а от чего-то другого… чистого. Настоящего.

Мы начали с Колина, потому что добраться до него оказалось проще всего.

Они даже не боялись нас, того, что мы сможем что-то сделать. Единственное, что их пугало — исключение. Но для этого нужны доказательства, которых у нас нет. Видеосъемка или свидетели, к примеру.

Не знаю как, но Ник узнал про него две вещи. Что он спит с ночником и что у него есть дурацкий блокнот с рисунками роботов-кошек. Насчет последнего мы узнали, что он прячет его в своём рюкзаке, за подкладкой.

Я и Ник не торопились, чтобы нас не раскусили раньше времени. Мы сделали фото парочки страниц того блокнота, а потом написали от имени Колина на его страничке, которую Ник взломал:

«Я делаю комиксы про кото-ботов. Хочу, чтобы их показывали по телевизору!»

Вроде бы ничего страшного. Но Колин взбесился. Кричал, что его взломали.

На следующий день кто-то приклеил к его шкафчику табличку:

«Осторожно, робот-киска в ярости».

Это было самым безобидным.

С Эмерсом и Заком оказалось сложнее. Они не такие глупые, как тот же Колин.

Им нужно было подрезать репутацию.

С Эмерсом вышло хуже всего.

Я знала, что Ник никогда не забудет, как Эмерс сжимал ему грудную клетку, когда у него почти закончился воздух. Когда Эмерс только сильнее давил его в землю. Когда ингалятор валялся в нескольких шагах, и никто не дал ему дотянуться.

Ник не говорил об этом вслух. Даже мне. Но я видела, как у него что-то застывает в глазах каждый раз, когда мимо проходил Эмерс.

— Он почти убил меня, — сказал он однажды. Просто. Без эмоций. — Я хочу, чтобы он чувствовал то же самое. Только не физически, а иначе.

Я сначала не поняла, что Николас имеет в виду, пока мальчик не упомянул маму Эмерса, который сам говорил, что она работает в больнице и похоже, Ник это запомнил. Оказалось, что она медсестра в одной из частных клиник, которые входят в сеть, управляемую его отцом.

Я сомневалась в задумке Ника, потому что для меня это было уже через чур… но я также и понимала его, именно поэтому ничего так и не сказала.

Не знаю, что мальчик сказал отцу, но через несколько дней Ник молча протянул мне письмо. Там была копия внутреннего обращения:

«В связи с дисциплинарными нарушениями, сотрудник… освобождается от должности»

И подпись одного из руководителей в больнице.

— Он ведь поймёт, кто это сделал, — тихо сказала я. — Эмерс.

Ник пожал плечами.

— Пусть поймёт. Пусть думает об этом каждый раз, когда будет смотреть на мать, которая теперь осталась безработной.

Это уже казалось не по-детски, а по-настоящему… по-взрослому.

С Заком мы поступили… мягче всего. Почти беззлобно, если сравнивать. Не потому что он заслуживал жалости, нет, он держал меня, когда Тэйт резал мои волосы.

Он очень брезгливый, это я заметила ещё в первый учебный год, а после окончательно подтвердила, когда увидела, что он один раз вытер стул в классе трижды, прежде чем сесть.

В один из дней мы с Ником взяли его кроссовки из раздевалки, те, в которых он бегал. И пока я стояла, смотрела за обстановкой, то Ник положил ему в кроссовки кошачью еду, добавили совсем немного конфетных крошек и влажной земли под стельку. Так, чтобы сразу было незаметно.

Когда Зак вернулся и переобулся, с первого шага даже не понял. А вот после пятого… остановился. Замер. Потом медленно сел на скамейку, разулся и увидел.

Выражение его лица в тот момент… сложно описать. Это была смесь ужаса, отвращения и полной паники.

Он вскрикнул, бросил обувь, и стал яростно вытирать ноги бумажными полотенцами.

Мы с Ником понимали, с Тэйтом шутки плохи. Он был главарём и королём своей банды, и сломать его, значит, одержать небольшую победу.

Мы подстроили всё так, чтобы заманить его в старый заброшенный спортзал за школой, в место, где никто не ходит и никто не слышит криков. Мы знали, что он никогда не откажется от вызова, особенно если это будет очередная «игра» или проверка его «крутости».

Когда он туда пришёл, мы быстро закрыли за ним тяжёлую дверь на замок, без ключа он бы не вышел. Ник внимательно следил, чтобы никто не подходил близко, а я стояла рядом, держа телефон наготове, чтобы записывать всё, что он будет делать и говорить.

Тэйт сначала рвался наружу, орал и угрожал, но уже через несколько минут в его голосе послышалась растущая паника.

Он пытался выбить дверь ногой, бить по стенам, но всё было