Фантастика 2026-213 - Борисова Светлана
Крики и суета оруженосцев, занимающихся последними приготовлениями к выступлению своих господ, казалось, возросли на порядок. Бестолково суетясь, они орали друг на друга, требуя уступить дорогу. Но вскоре вмешалась турнирная стража и воцарилось относительное спокойствие.
Часам к восьми на ристалище появились судьи, причём совершенно спокойные, в отличие от раздражённых герольдов, которые в спешке проверяли подлинность грамот малоизвестных рыцарей, явившихся в последний момент. Проходя мимо, Юлиан покосился на высокого мужчину в чёрных доспехах и наглухо закрытом шлеме. Чем-то он привлёк его внимание и не только тем, что в его движениях сквозила грация, присущая хорошо тренированному воину. Он хмыкнул, увидев, что незнакомец прибыл инкогнито. «Прямо-таки Вальтер Скотт со своим Айвенго. Посмотрим, чего ты стоишь на поле боя новоявленный Ричард Львиное сердце. Для твоего же блага надеюсь, что ты тот, за кого себя выдаёшь».
Инкогнито не возбранялось правилами. Но после турнира рыцарь должен был подтвердить свой статус, иначе его ждала порка у позорного столба, лишение всех наград и выигранного имущества у побеждённых противников. К тому же королевский палач славился способностью в несколько ударов снимать всю кожу со спины своей жертвы и, памятуя о его тяжёлой руке, благоразумные авантюристы считали за благо не рисковать, хотя турнирный куш был очень привлекателен.
Юлиана поджимало время. Он проспал, вымотавшись накануне, поэтому не стал особо присматриваться к безвестному рыцарю и направился к площадке, где часть его товарищей уже разминала мышцы, готовясь к предстоящему выступлению. Присоединившись к ним, он разогрелся и прислушался к себе — несмотря на недосыпание, самочувствие было на должном уровне. Позже он выяснил, что многие из рыцарей, сберегая силы, не участвовали в паломничестве к алтарю Рогатого бога, но сожалеть было уже поздно.
Выслушав указания озабоченного де Грамона, Юлиан отправился присягать важному триумвирату судей в белых пышных париках. Поклявшись соблюдать турнирные правила, он повернул к своему шатру. По пути в череде вывешенных рыцарских щитов он отыскал свой и почувствовал прилив гордости. Любуясь родовым гербом — золотым соколом на чёрном звёздном поле — он пришёл к выводу, что тот смотрится не хуже, если не лучше, чем у других. «Здорово! Несколько стилизованно, но это ерунда. Зато Финист с головой увенчанной короной из солнца выглядит как египетский Гор». Прищурившись, Юлиан прочитал золотую вязь своего девиза, тот гласил: «Удача любит рыжих», и ухмыльнулся. Ему с большим трудом удалось отстоять его в споре с Цветанкой, которая смотрела в будущее и опасалась, что потомки могут не перенять его цвет волос и тогда от них отвернётся удача. «Не переживай, малыш, моя рыжина никуда не денется, она будет заключена в их генах», — утешил он девушку. К его удивлению, она быстро поняла теорию наследственности и успокоилась.
Вскоре на ристалище появились дамы, спешащие занять лучшие места на трибунах, а за ними подтянулись менестрели, восхваляющие их красоту. При этом пройдохи не забывали прославленных бойцов, за что те и другие щедро бросали им монеты.
Проезжая мимо трибун, Юлиан приподнял забрало шлема и понимающе подмигнул тощему певцу, превозносящему до небес красоту блеклой перезрелой толстушки. От волнения бедняжка то краснела, то бледнела, выслушивая его вдохновенную ложь, но при этом не забывала подкидывать мелкие монеты, как только он пытался отойти в сторону.
— Господин рыцарь! — менестрель ответил ему широкой улыбкой и, поклонившись, переключился на него, не обращая внимания на сердитые вопли разочарованной «красотки».
Видя, что бродячий певец не отстаёт и бежит следом, выкрикивая хвалебные вирши, Юлиан бросил явно оголодавшему бедняге золотой, который тут же исчез в его лохмотьях. Менестрель повернул было к трибунам, но юноша преградил ему путь, видя, что тот снова собирается воспевать сомнительные прелести толстушки.
— Не спеши, дружище! Не стоит жадничать. Сначала передохни в таверне, — посоветовал он.
Менестрель посмотрел в лицо, полускрытое шлемом, и на его лукавой физиономии просияла улыбка. Он как кузнечик преломился в талии и, потрясая поднятым вверх кулаком, громко крикнул, обращаясь к товарищам:
— Парни, не тратьте время на олухов! Давайте воспоём истинного победителя турнира! Он не только прекрасен и могуч как Геракл, но и великодушен как истинный рыцарь!
Юлиан засмеялся.
— Чёртов подхалим! Можешь не стараться, больше тебе ничего не обломится, — проговорил он и пришпорил коня.
Отъехав на порядочное расстояние, он вдруг повернул обратно и бросил под ноги менестрелю ещё один золотой.
— Долг платежом красен! Когда-то два золотых принесли мне удачу. Думаю, тебе она тоже не помешает.
— И вам удачи, сударь!
— Спасибо, старик!
Менестрель сжал монету в ладони и затуманенным взглядом посмотрел вслед рыцарю с соколом на руке. Как все истинные художники, он тонко чувствовал красоту — во всех её проявлениях. Нисколько не стесняясь подступивших слёз, он медленно побрёл, куда глаза глядят и, уткнувшись носом в загородку, не сразу осознал, где находится — настолько его поглотили нарождающиеся строки баллады. Он хлопнул себя по лбу и, посмеявшись собственной рассеянности, спросил у первого встречного дорогу к ближайшему кабачку. А уж там завсегдатаи, как могли, удовлетворили его любопытство.
Встреченный им рыцарь оказался новоиспечённым бароном де Фальком, о котором ходили слухи, что он безродный выскочка, получивший дворянский титул потому, что сумел втереться в доверие королевской четы. Чувствуя подступающее разочарование, бродячий певец расспросил, каков он в деле и воспрянул духом, узнав, что юный красавчик на самом деле восходящая звезда рыцарских турниров и на него заключено немало закладов, как на победителя. Когда же выяснилось, что парень он весёлый и не кичится своим небывалым возвышением, а вдобавок вокруг него ходит множество слухов, якобы он не человек, а инкуб, дух природы, менестрель с отсутствующим видом снова выпал из общего разговора. Собутыльники потянулись было прочь, подчистив выставленное угощение, и в это время он очнулся.
Взяв гитару, менестрель закрыл глаза и запел. И ведь как запел! Очарованные слушатели набились в небольшой зальчик так плотно, что негде было яблоку упасть. А он, счастливо блестя глазами, под восторженные крики поклонников раз за разом исполнял поэму, родившуюся в приливе творческого вдохновения.
Необычный шум привлёк припозднившуюся графиню де Ториньи. В окружении свиты поклонников она тоже свернула к кабачку. Писательница и страстная любительница чтения она не гнушалась сочинениями простонародья. Выслушав бродячего певца, она догадалась, кто послужил прообразом героя, и с благосклонной улыбкой захлопала в ладоши. К ней тут присоединились свита почитателей, чуткая к её настроениям.
— Браво, милый!