Виктория Гетто - Беглецы-Х

Донеслось до человека. Певицу затрясло. Он явственно видел это. Вздохнул. Кажется, пора. Поднялся, легко вскочил на помост, выпрямившись в горделивой позе. 'Эмо' опешила. Судя по всему, она привыкла к безусловному подчинению окружающих, а тут…

— По праву виконта Империи эта девушка моя.

— Ты!

— Молчать.

Тон, которым Влад произнёс это слово, был наполнен такого веса, что ощущался физически. Он чуть повернулся к по–прежнему трясущейся в страхе девчонке на помосте:

— Девочка, отныне ты принадлежишь мне. И какие‑то Сиятельные, или Светлейшие не имеют права распоряжаться тобой.

— Убейте его!

Визг местной аристократки ударил скрежетом пенопласта по стеклу. Впрочем, Влад на такое и рассчитывал, поэтому был готов ко всему. Незаметный шаг вперёд, чтобы прикрыть девушку, которая, кажется, начала что‑то понимать, затем молниеносное движение руки, в которой появляется штатный бластер офицера специальных войск Руси. К удивлению человека, охранники 'эмо' никак не отреагировали на оружие, парализующее одним своим видом своих более продвинутых в техническом отношении собратьев с других миров. Аборигены повскакали на ноги, и потрясая различными железками неприятного вида двинулись к нему. Вздохнул — вот не хотелось же… Огненная полоса мгновенно испепелила нападающих, пахнуло таким жаром, что затрещали волосы. Гробовая тишина воцарилась вокруг. Её прорезали слова Влада:

— За нападение на аристократа Империи ты, презренная, подлежишь Высшему Суду!

Он не играл. Это было действительно так. Шагнул вперёд к побледневшей даже сквозь толстый слой пудры аристократке с до невозможности расширившимися глазами, ухватил её за руку и одним движением забросил на плечо. Затем повернулся к замершей на месте певице, коротко усмехнулся:

— Ты со мной, девочка?

Та, закусив губу, коротко кивнула. Он протянул к ней руку, за которую та ухватилась, что было сил, и виконт отдал команду искину:

— Забирай нас. И всё остальное.

— Готово!

Ответил тот, но Влад уже видел вокруг себя интерьеры станции. Мягким голосом обратился к певице:

— Прибыли, девушка. Можешь отпустить меня.

Потом скинул тушку с плеча. Та, стуча зубами, начала отползать прочь, но человек распорядился:

— Забери эту куда‑нибудь. И, кстати, отмыть бы от штукатурки… Смотреть противно.

— Сделаем.

Короткий смешок прозвучал очень явственно. Влад рывком сбросил с себя плащ, оставшись в комбезе.

— Давай, тащи сюда и остальное. Маркер на складе стоит, да и мой истребитель тоже.

— Момент…

К удивлению человека, певица стояла довольно спокойно, вслушиваясь в звуки незнакомой речи. Искин вновь откликнулся:

— Готово. Всё уже на складах.

— Замечательно. Твои киберы могут что‑нибудь нам приготовить пожевать?

— Ты же только что ел!

Негодующе откликнулся искусственный разум, но русский указал на стоящую рядом тарконку:

— Ей. Не похоже, что девочка питалась досыта. Да и наша гостья снизу… Можно её поднимать, пожалуй.

Искин засопел совсем по человечески, потом ответил:

— Сейчас соорудим. Куда подавать?

Влад на секунду задумался, потом решительно махнул рукой:

— А давай ко мне.

— Сделаем.

Деловым голосом откликнулся искин. Потом добавил:

— И надо бы твою гостью тоже того, проверить и подучить.

— Пусть сначала поест.

— Ладно.

Виконт повернулся к певице:

— Пошли?

— Куда?!

Та снова сжалась.

— Ужинать. За столом и поговорим. Тем более, тут у нас есть ещё кое‑кто…

… — Проходите, девочки. Присаживайтесь.

Влад сделал приглашающий жест к столу, на котором красовались источающие невероятный аромат блюда. Обе жались друг к дружке, глядя на человека испуганными глазами. Пришлось подать пример, усевшись первым. Но девчонки так и стояли, сглатывая слюну. Несколько мгновений прошло в ожидающей тишине, наконец виконт не выдержал, выбрался обратно из‑за стола, подошёл к троице. Взяв певицу за руку, несмотря на слабое сопротивление мягко подтянул к столу, вытащил одной рукой стул и надавив на плечико, заставил девушку опуститься. Затем взглянул на оставшуюся:

— А вы чего? Особое приглашение нужно? Быстро за стол!

Рявкнул он на всю залу. Рабыня умоляюще прижала к груди под полосатой тельняшкой, болтающейся на ней, как балахон, тихим голосом произнесла:

— Смеем ли мы, господин? Мы же…

— Мне всё–равно, кто вы. Сядьте, раз вам велят.

На этот раз голос человека прозвучал гораздо мягче. Тарконка робко приблизились и несмело уселась. Виконт вернулся к своему стулу, уселся, спокойно произнёс:

— Всё. Ешьте. Такова моя воля.

— Если вы приказываете, господин…

Прошелестела на этот раз певица.

— Приказываю. Ешьте.

Девчонки несмело потянулись к еде, привычно ожидая грубого окрика, злого смеха. Но к их изумлению ничего подобного не произошло. Подождав, пока тарконки утолят первый голод, Влад налил себе сока из неизвестных ему фруктов, затем задал первый вопрос:

— Девочки…

Обе синхронно вскинули головы, сжались, ожидая непонятно чего.

— Почему вас так… Скажем, не любят?

— Не любят?

Эхом откликнулась певица. Затем горько усмехнулась:

— Мы — тарконцы, господин. Этим всё сказано…

Вновь опустила голову. То, что она услышала, было настолько неожиданным для неё, что заставило открыть рот от изумления.

— И что из этого?

— Как — что, господин?!

На этот раз не выдержала и рабыня, затем повторила слова певицы:

— Мы же тарконки!

Влад нетерпеливо махнул рукой, что заставило обеих девчонок вздрогнуть:

— Представьте себе, девочки, что и прибыл из очень и очень далёкой страны и ничего не знаю о том. что у вас творится. Для меня и тарконки, и Светлейшие, и прочие… Высочайшие — совершенно ничего не значит.

— Издалека, это из‑за Большого океана?

Задала встречный вопрос рабыня. Влад окинул её взглядом, потом вторую, сидевшую, словно натянутая струна… Обе похожи. Правильные черты лица, стройные, и даже хрупкие фигурки, небольшие округлые ушки, почти прозрачные. Певица — постарше. Но ненамного. По внешнему виду — лет восемнадцать, может, девятнадцать. Вторая, бывшая рабыня, он уже знает каков её возраст…

— Ещё дальше, девочки. Намного–намного дальше.

Вздохнул — удастся ли ему вернуться домой? Или так и придётся окончить свои дни здесь? Кто знает. Но будем надеяться на лучшее. Отвлёкся от пессимистических мыслей, требовательно посмотрел сначала на одну, потом другую тарконку. Певица нехотя открыла рот и полился рассказ. Вторая, бывшая рабыня, только кивала в такт рассказчице…