"Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Борисова Светлана

После длительной изоляции атримены лишь недавно получили разрешение находиться при Сияющем дворе Лорда Хаоса. Но даже на самые низшие должности их брали крайне неохотно. Каждому соискателю приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы добиться хотя бы собеседования. И всё же атримены с невиданным упорством пробивались наверх, невзирая на все притеснения. Дело было в том, что за их расой с незапамятных времён утвердилась слава трусливых пройдох, а ломать стереотипы всегда нелегко.

«Ах ты, изнеженный гадёныш! Да, как ты посмел!.. Ты только что подписал себе смертный приговор!» — с яростью подумал повелитель Адской Бездны и… улыбнулся атримену.

Загадочные существа, ведущие происхождение от разумных рептилий, уже давно вызывали у него интерес. Среди четырёх рас богов Равновесия они занимали последнее место по своему влиянию при Сияющем дворе, но далеко не по силе интеллекта. Подумав, он решил, что не мешает навести мосты и всё же привлечь на свою сторону того, кто за столь короткое время сумел добиться расположения принца Хаоса и, что греха скрывать, тянул его к себе совсем по иным причинам.

По некоторым признакам, недоступным простым смертным, Аспид догадался, что буря улеглась, и облегчённо перевёл дух. Помимо гордости его бравада имела под собой скрытый расчёт, который, на его счастье, полностью оправдался. Недавно занявший свою должность повелитель Адской Бездны ещё не расстался с привычками воинского братства Легиона убийц и больше всего ценил в других прямоту и честность. И хоть ему совершенно не понравилось, что интерес лорда Ваатора носит к нему сексуальный подтекст, тем не менее он находил далеко не лишним расположение к нему такой влиятельной личности.

Правда, свои честолюбивые мечты о карьере творец Ойкумены всё же связывал не с Сияющим двором, а с новым светилом, восходящим на горизонте Мироздания, но, как все умники, на всякий случай держал запасной аэродром. Ведомая им двойная игра была рискованным делом, особенно при таких своенравных игроках. При малейшей ошибке она могла стоить ему головы, но Аспид был азартен и вдобавок молод (по божественным меркам), потому не боялся рисковать.

«Вот и отлично!» — исподтишка наблюдающий за молодыми богами Равновесия, принц Хаоса чуть приметно улыбнулся. Видя, что разворачивающаяся драма не отклоняется от написанного им сценария, он снова сосредоточил всё своё внимание на её главном участнике, чья сгорбленная фигура у саркофага напоминала статую скорбящего ангела. Опустившись рядом с Лазарем, он тронул его за закаменевшее плечо и крепко стиснул пальцы, не давая стряхнуть свою руку.

— Пойми, малыш, я разделяю твою боль. Ведь ты мне как сын, значит, и этот мальчик для меня не чужой, — после искусно выдержанной паузы, он осторожно добавил: — Лазарь, пойми! будь у меня хоть малейшая надежда на счастливый сход, я бы ни перед чем не остановился и сделал бы всё возможное и невозможное, но увы! Как ни крути, прогноз неутешителен. Девяносто девять процентов за то, что природный терий, с потерей своего симбионта, также пойдёт вразнос, как и его искусственный собрат. Нет смысла напоминать тебе, что случилось с Этаном, когда я сдуру отселил от него Этаэль. Если бы не твоя помощь, разрушения при Сияющем дворе были бы гораздо масштабней.

Принц Хаоса повернул к себе лицо воспитанника и смешался, захлестнутый искренней жалостью: в горящих золотых глазах Лазаря плескались трогательная беззащитность и бескрайнее горе.

— Создатель! Так мальчишка на самом деле тебе дорог! — невольно вырвалось него. — Как же так? Ведь вместе вы были всего ничего.

— А ты как думал? — Лазарь с гневом отбросил его руку. — Что я сижу здесь и просто строю из себя убитого горем отца?

— Тихо-тихо, малыш! Я и в самом деле понимаю, каково тебе сейчас. Сам чуть не побывал в твоей шкуре, — мягко проговорил принц Хаоса и попытался поймать ускользающий взгляд золотых глаз.

— Нашёл, что сравнивать! В отличие от тебя у меня нет иного выхода! — взорвался Лазарь. — И ты ни черта не понимаешь! Юлиан не просто кусок моей плоти, он часть моей души, с которой мы неразрывно связаны! Умрёт он и умрёт всё лучшее, что есть во мне. И это не метафора, к твоему сведению!

Принц Хаоса выпрямился.

— Хорошо, Блонди! Скажи, что я не прав, и я без промедления уберу стасис-поле. Пусть будет, что будет.

— Я же просил, не называй меня этой дурацкой кличкой! — злобно прошипел Лазарь, вскакивая на ноги. — К чему все эти лицемерные разговоры? Ты же знаешь, что я страж Мироздания и никогда не поставлю его под угрозу. Ведь смысл моей жизни в том и заключается, чтобы уничтожать тех, кто угрожает его равновесию…

С внезапно вспыхнувшей надеждой он заглянул в лицо брата по матери — Леди Света, которую при Сияющем дворе знали, как Лилит, Радужнокрылую богиню счастья. Несмотря ни на что, он не мог ненавидеть убийцу своего сына.

В своё время Николс случайно подобрал и выходил беспомощного малыша-дракончика, даже не подозревая, кто он такой на самом деле. С неисчерпаемым терпением он сносил его злобные выходки, ни разу не подняв руку на неразумного зверёныша. А когда выяснилось, что его питомец совсем не зверушка, а отпрыск двух самых могущественных сил Мироздания принц Хаоса взял его на воспитание, и это оказалась нелегкой задачей. Особенно с того времени, когда дракончик, имеющий душу, но изначально не имеющий истинной формы, с превеликими трудами научился её принимать. Вот тут и началось самое веселье.

Мальчишка вволю порезвился при Сияющем дворе властителя Хаоса Двенадцатого временного континуума, — вспыльчивый и самолюбивый он задирал всех и вся. Такая тактика принесла ему не слишком много друзей, зато врагов — сколько угодно. Лишь благодаря заступничеству Николса, лорда Океана и сводного брата Ареса он выходил сухим из воды. Старый наставник принца старался взять его лаской, а бог-убийца спускал ему с рук все проказы. Потому Николсу то и дело приходилось устранять возникающие перекосы в воспитании своенравного мальчишки. Он не миндальничал с ним, и помимо строгих нотаций мог запросто выпороть за особо злостные провинности.

Несмотря на возмущённые вопли и угрозы о мести, заполучивший выволочку Лазарь не особо долго обижался на старшего брата, зная, что тот любит его ничуть не меньше,