Шёпот - Анастасия Пименова

— И он об этом знает? Джеймс.

— Нет. Я не говорила.

Ник немного расслабляется.

— Возвращаясь к нашему другому разговору, то да, Шоу. Как бы я не хотел, но с вами двумя поговорят, а дальше уже вновь будут пытаться связаться с бункером.

— Мне следует… Мне следует о чем-то не говорить?

— О том, как ты попала в бункер. О своей жизни "до", имею в виду.

— Хорошо.

Мы вновь замолкаем и просто смотрим друг на друга.

В этом молчании растёт что-то тёплое и доверительное, будто мы оба без слов признаём: несмотря ни на что, мы здесь.

Сердце бьётся ровно, но в нем есть и лёгкая тревога, словно я стою на краю чего-то важного, но пока ещё неведомого.

— Я буду рядом.

— Когда состоится этот разговор?

— Уже сегодня. Левант не любит ждать.

Когда Ник упоминает его фамилию, то в его голосе проскальзывает раздражение, такое было всякий раз, когда он раньше говорил о Тэйте. Раздражение, граничащее с ненавистью.

— Мне нужно вернуться в Возрождение, Ник. Я обещала отцу, что вернусь. Прошло уже… Как раз около двух недель. Наверное, группа уже должна быть там. Боюсь, он сильно переживает. Наверняка уже… с ума сходит от тревоги.

Слова даются мне с усилием, потому что сама мысль о том, что мы всё ещё здесь, в относительной безопасности, в то время как отец остался там, будто укол под ребра. Да, там тоже безопасно, но… я не могу не думать о нем.

Ник делает шаг ближе и просто кивает, без лишних слов. Но в этом кивке больше, чем целая речь. Он смотрит на меня серьёзно, по-настоящему.

— Я пойду с тобой, — голос ровный и спокойный. — Я больше не отпущу тебя одну, Шоу.

Я чувствую, как в груди что-то мягко, но мощно сжимается. Как будто внутри включился маяк, указывающий путь в этом новом, чужом мире. Мы стоим близко, почти соприкасаясь взглядами, и я задерживаю дыхание.

Сердце стучит так сильно, что готово прорвать грудную клетку.

Я скучала. По нему, по его темно-зеленым глазам, по всему этому.

В момент, когда хочу сделать ещё один шаг навстречу, сюда коротко стучат, и практически сразу дверь открывается.

Оборачиваюсь и мгновенно встречаюсь с взглядом мистера Максвелла. На его лице появляется тёплая, искренняя улыбка.

— Шоу, рад тебя видеть, — произносит он и, не дожидаясь ответа, идёт ко мне и неожиданно обнимает.

Я застываю на пару секунд, растерянно. Его объятие… не формальное и не холодное. Оно настоящее. И именно поэтому я теряюсь.

Да, мистер Максвелл уже как-то обнимал меня, но те объятия отличались. Чаще это случалось в мой день рождения.

— Мы волновались, — добавляет мужчина и отстраняется. — Я обещал себе, что если с тобой всё будет в порядке, то обязательно сделаю это.

— Это… неожиданно. Я тоже рада вас видеть, Феликс.

Он кивает и улыбается ещё раз, а после отходит и складывает руки за спиной. Его лицо вновь становится полностью серьезным и холодным.

— Мистеру Андерсу надоело сидеть в четырёх стенах. Он уже успел устроить небольшой переполох на нижнем уровне, — я закатываю глаза, понимая, что Аксель в своем репертуаре. — И, боюсь, Левант хочет поговорить с ним как можно скорее. С вами двумя. Я оттягивал время, как мог, но он настаивает.

Ник напрягается, но ничего сразу не отвечает. Я же чувствую, как весь уют, только что укрывший нас с ним, начинает медленно рассыпаться под тяжестью реальности. Всё, что происходит, лишь затишье перед чем-то… опасным.

— Можете отвести меня к Акселю? — спрашиваю я. — Я поговорю с ним и вместе тогда пойдем к этому мистеру Леванту. Нам нечего скрывать, того, что касается бункера. Остальным, возможно, нужна помощь. Что было с бункерами и с людьми в них? После того, как прошел год? Нам говорили, что позже остальных должны были переселить на поверхность, в города.

— Верно, — отвечает мистер Максвелл. — Люди же не могут вечно жить под землей.

— А как же места в городе?

Как только я задаю этот вопрос, то Ник переглядывается с отцом.

— Они освобождаются. Некоторые умирают, Шоу, — отвечает именно Ник, и я вдруг понимаю, что он имеет в виду.

Умирают не только естественной смертью, но и отправляясь за пределы города, туда, где на каждом шагу поджидает опасность. Именно так места и освобождаются.

— Пойдем, Шоу, — продолжает Ник. — Сходим к Акселю, а дальше уже к Леванту. Я буду рядом и сообщу ему, что отправлюсь с тобой в Возрождение.

— Ты вновь будешь выходить, Ник? — задает вопрос его отец, и я чувствую не только проскользнувший там страх и беспокойство, но и нечто другое… тревогу.

— Да.

Они снова переглядываются, но более ничего не говорят друг другу, словно ведут немой диалог.

Если это и странно, то я не акцентирую на этом внимание.

— Я пойду с вами. Там будут присутствовать и остальные члены Совета.

— Для чего, отец?

— Узнаем.

Почему-то теперь мне всё меньше нравится здесь. Вернее, сам город не вызывает отторжение в отличие от тех, про кого рассказал Ник. Я ещё не знаю этого Леванта, но уже ощущаю неприязнь.

Мистер Максвелл выходит первым, и я двигаюсь вслед за ним, прихрамываю.

— Если хочешь, могу понести тебя.

— Это… будет выглядеть странно. На нас будут все пялиться, — произношу я, чувствую, как рука Ника касается спины в осторожном жесте. Даже через ткань ощущаю, насколько она горячая.

— И пусть. Я уже говорил тебе, что мне всё равно на мнение остальных. Важно только твое.

Смотрю на него и не понимаю, почему его слова звучат так… по-другому. Да, он и в детстве мог выдать нечто подобное, но тогда я воспринимала их иначе. А сейчас… всё другое.

Я не успела привыкнуть к новому Нику, у меня не было на это времени, ведь тогда начался хаос. Зато