Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
«Ты уже говорила».
«Она всё время злая ко мне и заставляет своих друзей дразнить меня».
Муртаг принял серьезный вид. «Это совсем нехорошо».
Девочка покачала головой, глаза ее горели возмущением. «Нет! Я имею в виду… иногда они всё равно меня дразнят, но, э-э, Хьордис… Когда она рядом, становится совсем плохо».
«Это произошло сегодня?»
«Да. Вроде того». Она отломила кусочек сыра и откусила его, казалось, погрузившись в свои мысли. Муртаг терпеливо ждал. Он решил, что, как и с лошадьми, мягкостью здесь можно добиться гораздо большего, чем силой.
Наконец, тихим голосом Эсси произнесла: «Перед сбором урожая Хьордис стала вести себя со мной добрее. Я подумала… подумала, что, может быть, всё наладится. Она даже пригласила меня к себе домой». Эсси бросила на него робкий взгляд исподлобья. «Это прямо у замка».
«Впечатляет». Он начинал понимать. Самые богатые ремесленники всегда заискивали перед дворянами, как клещи перед собаками. Зависть была универсальной человеческой чертой (и другие расы тоже не были от нее застрахованы).
Эсси кивнула. «Она дала мне одну из своих ленточек, желтую, и сказала, что я могу прийти на ее вечеринку в Мэддентайд».
«И ты пошла?»
Еще один кивок головой. «Она… она была сегодня». Глаза ее наполнились слезами, и она яростно заморгала.
Обеспокоенный, Муртаг достал потертый платок из внутреннего кармана жилета. Пусть он и жил как дикий зверь в глуши, у него всё еще оставались кое-какие стандарты. «Вот, возьми».
Девочка заколебалась. Но потом слезы покатились по ее щекам, она схватила платок и вытерла глаза. «Спасибо вам, господин».
Муртаг позволил себе еще одну слабую улыбку. «Прошло много времени с тех пор, как меня называли господином, но всегда пожалуйста. Я так понимаю, вечеринка прошла не очень удачно?»
Эсси нахмурилась и придвинула платок обратно к нему, хотя, похоже, всё еще была на грани слез. «Вечеринка прошла нормально. Дело в Хьордис. Потом она снова стала злой, и… и» — она глубоко вздохнула, словно ища смелости продолжить, — «и она сказала, что если я не сделаю то, что она хочет, она скажет своему отцу не пользоваться нашим трактиром во время празднования солнцестояния». Она посмотрела на Муртага, словно проверяя, следит ли он за ее мыслью. «Все каменщики приходят сюда пить и…» — она икнула, — «они много пьют, и это значит, что они тратят горы и горы медяков».
Ее рассказ вызвал у Муртага множество неприятных воспоминаний о жестоком обращении, которому он подвергался со стороны старших детей во время взросления при дворе Гальбаторикса. До того, как он научился быть осторожным, до того, как Торнак научил его защищаться.
Серьезно он поставил тарелку на стол и наклонился к Эсси. «Что она хотела, чтобы ты сделала?»
Эсси опустила взгляд и застучала грязными ботинками по стулу. Когда она заговорила снова, слова полились сбивчивым потоком: «Она хотела, чтобы я столкнула Карта в поилку для лошадей».
«Карт — твой друг?»
Она несчастно кивнула. «Он живет в доках. Его отец — рыбак».
Муртаг почувствовал внезапную и сильную неприязнь к Хьордис. При дворе он знал множество таких, как она: ужасных, мелочных людей, одержимых желанием улучшить свое положение и сделать жизнь всех, кто ниже их, невыносимой.
«Значит, его бы не пригласили на такую вечеринку».
«Нет, но Хьордис послала свою служанку привести его в дом и…» Эсси уставилась на него со свирепым выражением лица. «У меня не было выбора! Если бы я не толкнула его, она бы сказала отцу не приходить в „Сытный обед“».
«Я понимаю», — сказал Муртаг, заставляя свой голос звучать успокаивающе, несмотря на нарастающее чувство гнева и несправедливости. Это было знакомое раздражение. «Значит, ты толкнула своего друга. Ты смогла перед ним извиниться?»
«Нет», — сказала Эсси, и ее лицо сморщилось. «Я… я убежала. Но все это видели. Он больше не захочет со мной дружить. Никто не захочет. Хьордис просто хотела меня обмануть, и я ненавижу ее». Она схватила яблоко и сделала еще один быстрый укус. Ее зубы клацнули друг о друга.
Муртаг хотел было ответить, но мимо прошел Сиглинг, неся пару кружек к столику у стены. Он окинул Эсси неодобрительным взглядом. «Моя дочь не слишком вам докучает, господин Торнак? У нее скверная привычка приставать к гостям, когда те пытаются поесть».
«Нисколько», — улыбнувшись, — ответил Муртаг. «Я слишком долго был в дороге, и моей компанией были лишь солнце да луна. Немного беседы — именно то, что мне сейчас нужно. На самом деле…» Он залез в мешочек на поясе и протянул трактирщику две серебряные монеты. «Возможно, вы проследите, чтобы столы рядом с нами оставались свободными. Я жду своего компаньона, и нам предстоит, э-э, обсудить кое-какие дела».
Монеты исчезли в фартуке Сиглинга, и он кивнул. «Конечно, господин Торнак». Он еще раз обеспокоенно посмотрел на Эсси и пошел дальше по своим делам.
Сама же девочка казалась несколько смущенной.
«Итак, — сказал Муртаг, вытягивая ноги к огню. — Ты рассказывала мне свою историю горя, Эсси, дочь Сиглинга. Это был полный отчет?»
«Это всё», — сказала она тоненьким голоском.
Он взял вилку с тарелки и начал крутить ее между пальцами. Девочка завороженно наблюдала за ним. «Всё не может быть так плохо, как ты думаешь. Я уверен, если ты объяснишь своему другу…»
«Нет, — твердо сказала она. — Он не поймет. Он больше мне не поверит. Они возненавидят меня за это».
В голосе Муртага прорезались резкие нотки. «Тогда, возможно, они не настоящие твои друзья».
Она покачала головой, раскачивая косичками. «Они настоящие! Вы не понимаете!» Она ударила кулачком по подлокотнику стула в нетерпеливом жесте. «Карт… Он очень хороший. Всем он нравится, а теперь я им не буду нравиться. Вы не знаете. Вы все большие и… и старые».
Муртаг поднял брови. «Ты бы удивилась, узнав, как много я знаю. Значит, ты им разонравишься. И что ты собираешься с этим делать?»
«Я собираюсь сбежать», — выпалила девочка. В тот же момент, осознав, что сказала, она посмотрела на него паникующим взглядом. «Пожалуйста, не рассказывайте папе!»
Муртаг сделал еще один глоток эля и погладил бороду, пока мысли его лихорадочно метались. Разговор из забавного превратился в смертельно серьезный. Если он скажет что-то не то, он может направить Эсси по пути, о котором она будет сожалеть — и он знал, что сам будет сожалеть, если не попытается вернуть ее на путь истинный.
Осторожнее, — подумал он. «И куда же ты пойдешь?»
«На юг», — твердо сказала Эсси. Очевидно, она уже обдумала этот вопрос. «Туда, где тепло.