Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
— Просто путник, странствующий во время Мэддентайда, — легким тоном ответил Муртаг. — Пришел купить копченого бергенхеда для своего господина.
Человек справа подозрительно оглядел его с ног до головы. Он выглядел так, словно был двоюродным братом толстоносого. — Это ты так говоришь. Откуда путь держишь, путник? И под каким именем тебя знать?
— Торнак, сын Терета, и я родом из Илирии.
Упоминание столицы заставило стражников слегка выпрямить спины. Они переглянулись, затем толстоносый крякнул и плюнул на землю. Плевок растопил клочок снега. — Чертовски долгий путь пешком, без поклажи и без лошади, ради пары бушелей рыбы.
— Так и было бы, — согласился Муртаг. — Но моя лошадь прошлой ночью сломала ногу. Угодила в барсучью нору, бедняжка.
— И ты бросил седло? — спросил стражник справа.
Муртаг пожал плечами. — Мой господин хорошо платит, но он не платит мне за то, чтобы я тащил седло и сумки через половину Алагейзии, если вы понимаете.
Стражники ухмыльнулись, и толстоносый сказал: — Ага. Понимаем. Нашел, где остановиться? Монеты на ночлег есть?
— Монет достаточно.
Толстоносый кивнул. — Ладно. Мы не хотим, чтобы чужаки спали на наших улицах. Найдем тебя спящим там — живо вышвырнем. Заметим, что доставляешь неприятности — пойдешь вон. С полуночи до четвертой стражи ворота закрыты, и они не откроются ни для кого, кроме самой королевы Насуады.
— Звучит разумно, — сказал Муртаг.
Толстоносый хмыкнул, и стражники отодвинули свои пики в стороны. Муртаг уважительно кивнул им и прошел между ними, чтобы войти в город.
***
Муртаг почесал подбородок, продвигаясь вглубь Кевнона.
В начале года он отрастил бороду, чтобы скрыть свою личность. Он считал, что это сработало; до сих пор никто не приставал к нему. Однако борода чесалась, а он не хотел отращивать ее настолько длинной, чтобы волосы стали мягкими и податливыми. Неопрятность раздражала его.
Подравнивать бороду кинжалом оказалось непрактично, а прибегать к магии ему не хотелось, так как придавать форму бороде с помощью одного лишь слова и воображаемого результата было сомнительной затеей. К тому же он не доверял заклинанию, способному удалить волосы, не задев кожу, да и в ручной работе было некое ремесленное удовольствие.
Он купил железные ножницы у лудильщика в окрестностях Нарды. Они работали достаточно хорошо, если держать их острыми, смазанными и очищенными от ржавчины. Но даже при этом он находил уход за бородой почти таким же хлопотным занятием, как бритье.
Возможно, он сбреет ее после того, как покинет Кевнон.
Главная улица представляла собой грязную полосу вдвое шире южной дороги. Здания были фахверковыми, с каркасом из криволинейных балок и обшивкой внахлест между деревянными опорами. Сами балки были выкрашены в черный цвет сосновой смолой, которая защищала их от соли из залива, а многие были украшены резьбой с изображением морских змеев, птиц и свартлингов. Железные флюгеры неподвижно сидели на каждой покрытой черепицей крутой крыше, а конек большинства домов украшала резная голова дракона.
Муртаг заставил себя перестать чесаться.
Он мог бы пересказать всю историю города, от его основания до наших дней. Он знал, что резьба выполнена в стиле, обычно называемом киск, который был изобретен неизвестным ремесленником более века назад. Что черный камень во внешних стенах добывался в каменоломне не более чем в двух дюжинах миль к северо-востоку. И что добрые жители Кевнона до смерти боялись эльфийского леса Дю Вельденварден и шли на всё, лишь бы не дать рядам темнохвойных сосен надвинуться на их поля. Всё это и многое другое было ему известно.
Но к чему всё это? Он получил лучшее образование на этих землях и даже больше, и все же теперь его жизнь состояла из суровых странствий, где острота слуха и быстрота рук значили больше, чем любые книжные знания. К тому же, понимать, что было, и понимать, что нужно делать, — это две совершенно разные вещи. Он убедился в этом на примере Гальбаторикса. Король знал больше многих — больше даже, чем некоторые из старейших эльфов или драконов, — но в конечном итоге его знания не принесли ему мудрости.
На улицах было мало людей. Было поздно, а дни после Мэддентайда были полны пиршеств, и большинство горожан находились внутри, празднуя очередной успешный улов бергенхеда.
Мимо, пошатываясь, прошла троица рабочих, от которых разило дешевым пивом и рыбьими потрохами. Муртаг не свернул с пути, и они обошли его стороной. Как только они свернули за угол, на главной улице вновь воцарилась тишина, и он не встретил больше ни души, пока не пересек городскую рыночную площадь, где из дверей склада, громко споря, не выскочила пара торговцев, украшенных перьями. Следом за ними на площадь вышла невысокая бородатая фигура, и ее голос ревел громче всех.
Гном! Муртаг пригнул голову. С момента смерти Гальбаторикса и падения Империи более года назад, гномы всё чаще стали встречаться в землях, населенных людьми. В основном это были торговцы, продающие камни, металлы и оружие, но он также видел гномов, работающих вооруженными охранниками (хотя они и были невысокими, их мастерство в бою нельзя было недооценивать). Муртагу невольно пришло в голову, сколько же из них служили глазами и ушами своего короля Орика, восседающего на мраморном троне в городе-горе Тронжхайме.
Освещенный сзади гном, казалось, посмотрел в его сторону, и Муртаг слегка покачнулся — еще один пьянчуга, возвращающийся домой после Мэддентайда.
Уловка сработала, и гном вновь переключил внимание на перебранивающихся торговцев.
Муртаг поспешил дальше. Распространение гномов сделало путешествия для них с Торном еще более трудными. Муртаг не имел ничего против гномов как расы или культуры — на самом деле, Орик ему вполне нравился, а их архитектурные достижения поражали воображение. Однако они питали к нему глубокую и непреходящую ненависть за убийство короля Хротгара, предшественника… и дяди Орика. А гномы славились тем упорством, с которым хранили свои обиды.
Сможет ли он когда-нибудь загладить свою вину перед Ориком, его кланом и всеми гномами в целом? Даже если это было возможно, Муртагу еще предстояло придумать, как именно это сделать.
К сожалению, его ситуация с гномами не была уникальной. Эльфы питали схожую враждебность к нему и Торну из-за той роли, которую они сыграли в убийстве Оромиса и Глаэдра — последних выживших Всадника и дракона, заставших времена до прихода к власти Гальбаторикса.
Муртаг вряд ли мог винить их в этом.
Обычные люди относились к ним не лучше, так как было широко