Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Любительский перевод: Aleksandr Perunov.

Текст предназначен исключительно для личного ознакомления.

Не для коммерческого использования и распространения.

Узрите землю Алагейзию — огромную, плодородную, полную тайн. Здесь возвышаются горы, царапающие звезды, леса столь же бездонные, как океан, выжженные до бесплодия пустыни и многое другое. Повсюду здесь встречаются самые разные народы и существа: выносливые люди, долгоживущие эльфы, обитающие в глубинах гномы и ургалы, закаленные войной. Но превыше всего — драконы: сияющие, великолепные и ужасающие в своем древнем величии.

Последнее столетие король Гальбаторикс правил большей частью земель, населенных людьми, как тиран и внушал ужас другим расам. По его воле драконы были сломлены, а их число сокращено настолько, что в живых остались лишь немногие.

Те храбрецы, что противостояли Гальбаториксу, бежали в отдаленные земли, где стали называть себя варденами. Там они жили почти без надежды на победу, пока дракон Сапфира не вылупилась для человека по имени Эрагон.

Вместе — и под мудрым предводительством госпожи Насуады — они выступили против Империи Гальбаторикса.

Теперь король мертв, война за его свержение окончена, и земля вступила в пору обновления.

Но даже в мирные времена тени приходят в движение; на окраинах Алагейзии шепчутся о странных происшествиях, и один человек стремится узнать правду…

Устоять в самом сердце бури,

Рассечь, прильнуть иль знамя ухватить?

Вопрос сей мучает порою даже

Умы широчайшие. Роща осин

Вырастает столь же высокой и сильной,

Как дуб одинокий. Честь требует, долг велит,

Любовь склоняет, но собственное «я» твердит свое.

— Затруднения, 14–20

Аттен Рыжий

Ты пойдешь один?

Муртаг вопросительно посмотрел на Торна. Красный дракон сидел, припав к земле рядом с ним на вершине каменистого холма, куда они приземлились. В угасающих сумерках блеск драконьей чешуи был приглушен, спрятан, словно угли в тлеющем костре, ожидающие дуновения ветра, чтобы вновь вспыхнуть ярким пламенем.

— Что? Хочешь пойти со мной?

Волчий оскал раздвинул челюсти Торна, обнажив ряды острых белых зубов, каждый длиной с кинжал. А почему бы и нет? Они и так нас боятся. Пусть кричат и суетятся при нашем появлении.

Мысли дракона резонировали, словно колокол, в разуме Муртага. Он покачал головой, отстегивая от пояса свой меч, Заррок. — Тебе бы это понравилось, не так ли?

Челюсти Торна раскрылись шире, и его шершавый язык скользнул по пасти. Возможно.

Муртаг так и представил, как Торн крадется по узкой улочке, скребя бронированными плечами по стенам зданий, ломая балки, ставни и карнизы, пока люди в ужасе разбегаются перед ним. Муртаг знал, чем это закончится: огнем, кровью и выжженным кругом разрушения.

— Думаю, тебе лучше подождать здесь.

Торн передернул своими бархатными крыльями и издал глубокий грудной кашель — так он смеялся. Тогда, возможно, тебе стоит использовать магию, чтобы изменить цвет моей чешуи, и мы могли бы притвориться Эрагоном и Сапфирой. Разве это не было бы забавно?

Муртаг фыркнул, положив Заррок на клочок сухой травы. В свое время он был удивлен, обнаружив у Торна колкое чувство юмора. Это не было очевидно, когда они только связали свои судьбы — отчасти из-за молодости Торна, отчасти из-за… сопутствующих обстоятельств.

На мгновение настроение Муртага помрачнело.

Нет? Ну что ж, если передумаешь…

— Ты узнаешь первым.

Ммм. Кончиком морды Торн подтолкнул меч. Я бы хотел, чтобы ты взял свой клык. Свой коготь. Свое заточенное бремя.

Муртаг знал, что Торн нервничает. Так было всегда, когда Муртаг уходил, даже ненадолго. — Не волнуйся. Со мной все будет в порядке.

Струйка бледного дыма поднялась из раздутых ноздрей дракона. Я не доверяю этому акулоротому проныре.

— Я никому не доверяю. Кроме тебя.

И ей.

Муртаг запнулся, направляясь к одной из седельных сумок, висевших на боку Торна. Перед ним промелькнул образ миндалевидных глаз Насуады. Скулы. Зубы. Части и детали, из которых не складывалось целое. Воспоминание о ее запахе, сопровождаемое тоской и печалью, щемящим чувством утраты того, что могло бы быть и теперь потеряно.

— Да. — Он не смог бы солгать Торну, даже если бы захотел. Они были слишком тесно связаны для этого.

Дракон был достаточно любезен, чтобы вернуть разговор в более безопасное русло. Как думаешь, Саррос разнюхал что-нибудь интересное?

— Было бы лучше, если бы нет. — Муртаг извлек из седельной сумки моток коричневой бечевки.

Но если да? Мы полетим навстречу буре или прочь от нее?

Тонкая улыбка растянула губы Муртага. — Смотря насколько сильной будет буря.

Это может быть неочевидно. Ветер может лгать.

Он отмерил кусок бечевки. — Тогда мы продолжим принюхиваться, пока это не станет очевидным.

Хмм. Главное, чтобы мы могли изменить курс, если понадобится.

— Будем надеяться.

Ближний глаз Торна — глубоко посаженный рубин, мерцающий свирепым внутренним светом, — неотрывно следил за Муртагом, пока тот отрезал бечевку и привязывал крестовину Заррока к поясу и ножнам, чтобы багровый меч не мог выскользнуть. Затем он убрал Заррок в седельную сумку, где тот будет в безопасности и скрыт от чужих глаз, и вернулся, чтобы встать перед Торном.

— Я вернусь до рассвета.

Дракон низко присел на задние лапы, словно готовясь принять удар. Он мял землю своими изогнутыми когтями, как огромный кот, мнущий одеяло, и мелкие камни со взрывным треском лопались и крошились между его талонами. Низкий гул, почти скулеж, вырвался из его груди.

Муртаг положил руку на шипастый лоб Торна и постарался внушить ему чувство спокойствия и уверенности. Мрачные аккорды тревоги эхом отдавались в глубинах разума Торна.

— Со мной все будет в порядке.

Если я тебе понадоблюсь…

— Ты будешь рядом. Я знаю.

Торн склонил шею, и его когти замерли. В его разуме Муртаг почувствовал твердую, хотя и хрупкую, решимость.

Они понимали друг друга.

— Будь осторожен. Следи, чтобы никто не попытался подкрасться к тебе.

Еще один пробирающий до костей гул донесся из центра груди Торна.

Затем Муртаг накинул на голову капюшон плаща и начал спускаться по склону холма, выбирая путь между торчащими одинокими камнями и зарослями колючего кустарника.

Он лишь раз оглянулся и увидел, что Торн по-прежнему припадает к гребню холма, наблюдая за ним прищуренными глазами.

***