"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Работа возобновилась, но атмосфера в лаборатории стала другой. Ученые, прежде смотревшие на него как на диковинную зверушку, теперь поглядывали с опасливым уважением. Из подопытного, сумасшедшего с «особой связью» он превратился в того, кто спас начальника и чьи предупреждения оказались пророческими.

Смит стал проводить с ним больше времени. Их диалоги вышли за сухие рамки научных дебатов. Иногда, после совещаний, Смит задерживался в лаборатории, наблюдая, как Алекс возится с калибровкой датчиков.

— Вы никогда не задумывались, почему вас тянет назад? — как-то спросил Смит, разглядывая голограмму энергетического следа разлома. —Глубже. Это ведь ваш мир теперь. Ваша ДНК изменена. Ваша биохимия зависит от его энергии. Это не тоска по дому, мистер Стил. Это ломка.

Алекс вздрогнул. Он никогда не думал об этом в таком ключе. Его любовь к Лире, его долг перед друзьями — все это было реально. Но Смит намекал на нечто более физиологичное, сродни зависимости.

— Вы хотите сказать, что я наркоман, нуждающийся в дозе? — с вызовом спросил он.

— Я хочу сказать, что ваша связь с тем миром может быть не только метафизической. Она может быть самой что ни на есть материальной. И это… интересно.

В другой раз Смит, неожиданно проявив подобие откровенности, сказал:

— Вы ненавидите нас. Понимаю. Но мы не монстры. Мы — необходимость. История человечества — это история борьбы за ресурсы. За энергию. Чтобы избежать войн здесь, мы должны найти ее там. Это цинично? Возможно. Но это гарантия выживания для миллиардов наших сограждан по планете.

— Выгодная позиция — объявить себя спасителем человечества, пока готовишься разорить чей-то дом, — бросил Алекс.

— Дом? — Смит поднял бровь. — Ваш «дом», по вашим же описаниям, — это пост-апокалиптическая пустошь, кишащая механическими чудовищами. Мы можем принести туда порядок. Технологию. Медицину.

— Принесете. С пулеметами и колючей проволокой. Я видел ваши планы.

На этот раз Смит не стал отрицать. Он просто помолчал, а затем ответил:

— Порядок редко приносят с букетом цветов. Но это не значит, что результат не может вести к взаимовыгоде.

Алекс понимал, что Смит пытался представить захват как миссию цивилизации. Как делали многие миссионеры и до него.

Но чем больше Смит говорил, тем больше Алекс видел трещины в его идеологии. Он не фанатик. Смит прекрасно осознавал моральную цену своих действий и старался ее не замечать, спрятавшись за доклады и стратегии.

Однажды вечером, когда большинство ученых уже разошлось, Алекс работал над усилением сигнала с одного из кристаллов. Вдруг он почувствовал знакомое головокружение и тошноту. Воздух в лаборатории задрожал, свет ламп померк, а голографические экраны заполонили помехи. С гравиметров посыпались предупреждения.

— Что это? — резко спросил Смит, появившись в дверях, как из-под земли.

Алекс не ответил. Он вглядывался в мерцающую сердцевину воронки за бронестеклом. Он чувствовал это кожей. Не всплеск энергии. Нечто иное.

И тогда из репродукторов раздался звук. Слабый, искаженный, словно из глубин океана.

Заскрежетал металл. Тяжелые мерные шаги послышались вдалеке. Огромные шаги.

Затем тишина.

Все замерли. Датчики постепенно успокоились.

— Что это было? — на этот раз в голосе Смита прозвучало нечто, отдаленно напоминающее трепет.

Алекс медленно повернулся к нему. Его лицо было пепельно-серым.

— Они… чувствуют нас. Чувствуют наши попытки вскрыть дверь. Это был… зонд. Разведка.

— Кто? Титаны?

— Или нечто похуже. Ваши спутники фиксировали не только энергию, Смит. Они фиксировали их. И теперь они знают, что кто-то с этой стороны пытается до них добраться. Так что не найдетесь на легкую прогулку. Мы откроем дверь для новой угрозы. Вы готовы пойти на этот риск? Готовы рискнуть своей жизнью и жизнями ваших людей? Как вы сами сказали, я часть того мира, может быть, у меня и «ломка», поэтому и меня тянет в тот мир, и сам мир Пустошей ждет меня, желает вернуть в свое лоно. Это обоюдный процесс. Я должен быть там, а вы?

Впервые за все время Алекс увидел на лице Смита страх, неподдельную эмоцию. Не жадность, не расчет, а холодный, животный страх. Страх перед абсолютно неизвестным, перед чем-то, что могло быть не ресурсом, а угрозой, против которой бессильны все их пушки и ракеты.

В тот вечер Смит отменил все эксперименты и удалился в свой кабинет на экстренное совещание.

Алекс же остался в лаборатории, глядя на черное стекло, за которым скрывалась бездна. Он солгал. То был не зонд. То было эхо. Отзвук шагов одного из титанов, того самого, что раздавил Оазис в его кошмарах. Он чувствовал его сигнатуру, его неповторимый, устрашающий «почерк».

Страх Смита стал новым рычагом давления. Они боялись не только потерять ресурсы. Они испугались того, что могло прийти к ним в ответ.

Теперь у него было две цели — вернуться домой и сделать так, чтобы дверь за его спиной навсегда захлопнулась, отрезав мир Пустошей от аппетита поработителей и их страха. И он использует этот ужас против них.

Алекс подошел к главному компьютеру, с которого теперь был расширенный доступ, и начал вводить запрос. Ему нужен глубокий анализ той самой аномалии, что только что произошла. Он должен был убедиться, что его догадка верна. Что титаны просыпаются. И что времени у него осталось совсем немного.

Ночь Алекс провел не в своей камере, а у главного аналитического терминала в лаборатории. Доступ, полученный после инцидента, был подобен ключу от сокровищницы. Он погрузился в океан данных, которые годами собирались с датчиков, следящих за разломом. Спектрограммы, гравитационные аномалии, записи квантовых флуктуаций — все это было сырым, необработанным массивом информации, который ученые Смита методично, но слишком медленно, раскладывали по полочкам.

Алекс искал конкретное. Он искал отзвук того «шага», что услышал накануне. Он просматривал данные за последние недели, месяцы, ища повторяющиеся паттерны, которые могли быть сочтены за