"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Однажды они проводили сложный эксперимент по резонансному усилению сигнала. Алекс настаивал на осторожности, но Смит, под давлением своего начальства, требовал ускорить процесс.
Он повысил мощность генератора на два процента сверх безопасного лимита, который установил Алекс.
Последующее было похоже на ад.
Установка взорвалась ослепительной вспышкой чистой энергии. Волна силы ударила по оборудованию, вызвав цепную реакцию взрывов. Лопнули экраны, полыхнули искры, и мгновенно вспыхнул странный, сине-зеленый пожар, пожирающий все с неестественной скоростью.
Ударная волна отбросила Алекса к дальней стене. Он ударился головой, мир поплыл перед глазами. Сквозь дым и огонь он увидел фигуру Смита, лежащую без сознания под обломками рухнувшей консоли. На него надвигалась стена того самого неестественного пламени.
Время замедлилось. Мысль промелькнула ясная и холодная: «Оставь его. Смерть Смита — это отсрочка. Хаос. Возможность сбежать».
Логичный выбор. Прагматичный. Такой, какой сделал бы на его месте сам Смит.
Но Алекс увидел не агента, не архитектора своих бед. Он увидел человека. Возможно, первого человека в этом аду, который, пусть из корыстных побуждений, разговаривал с ним на равных.
С ругательством на губах он оттолкнулся от стены и рванулся сквозь огонь. Пламя лизало его руки, оставляя странные, холодные ожоги. Он схватил Смита за плечи и потащил к аварийному выходу, падая и поднимаясь под градом осыпающихся с потолка обломков. Он чувствовал, как его собственная сила покидает его, но какое-то глубинное, вытесненное яростью и болью чувство долга заставляло ползти вперед.
Они рухнули в безопасную зону буквально за секунду до того, как главная дверь лаборатории автоматически заблокировалась, изолируя огненную бурю внутри.
Алекс лежал на холодном полу, хрипло дыша, его одежда дымилась. Рядом хрипел и приходил в себя Смит.
Агент открыл глаза, увидел заваренную дверь, пожираемое пламенем лаборатории, и затем перевел взгляд на Алекса, на его обожженные руки, на его почерневшее от копоти лицо.
Ни слова благодарности не последовало. Никакой эмоции. Но что-то в его взгляде изменилось. Ледяная стена между ними дала микроскопическую трещину. Смит видел не просто аномалию или инструмент. Он видел человека, который только что спас ему жизнь, рискуя собственной.
Медленно, с трудом поднявшись, мистер Смит кивком подозвал дежуривших солдат.
— Отведите мистера Стила в лазарет. Обеспечьте всем необходимым.
И добавил, уже обращаясь к Алексу, и в его голосе впервые прозвучали ноты чего-то, отдаленно напоминающего уважение:
— Ваша… принципиальность не перестает удивлять. Отдыхайте. Завтра продолжим.
Алекса увели. Он понимал, что его поступок не изменит их планов. Не остановит машину. Но он посеял семя сомнения. Смит теперь смотрел на него не только как на ресурс, но и как на непредсказуемую переменную. Как на личность.
А это было уже кое-что. В игре, где все было против него, даже крошечное преимущество могло стать решающим. Он спас своего тюремщика, но, возможно, этим шагом он выиграл себе немного времени. И немного доверия, которое он мог использовать против них.
Лазарет базы был таким же стерильным и бездушным, как и все остальное. Его обработали каким-то жгучим, но невероятно эффективным антисептиком, который затянул ожоги за считанные часы, оставив лишь розовые, слегка зудящие полосы на коже. Сотрясение, полученное при ударе о стену, также было купировано инъекцией, снимающей головную боль и головокружение. Медицина у них была на грани фантастики, и Алекс понимал, что это была не забота о его здоровье, а стремление сохранить ценный актив в рабочем состоянии.
Его оставили в небольшой палате под наблюдением камер и датчиков жизнедеятельности. Он лежал на койке, глядя в белый потолок, и переигрывал в голове моменты взрыва. Ту долю секунды, когда он принял решение. Он не жалел о нем. Ненависть к Смиту никуда не делась, она была фоном его существования. Но в тот момент сработало нечто более глубокое, выдрессированное в Пустошах кодексом: своего не бросают. Даже если этот «свой» — твой злейший враг. Это был инстинкт, пересиливший ненависть.
Дверь открылась без стука. В проеме стоял Смит. На нем был свежий, идеально отглаженный костюм, маскирующий любые последствия инцидента. Но на виске красовался аккуратный пластырь, а движения были чуть более собранными, чем обычно.
Он молча вошел, подошел к койке и несколько секунд изучал показания на медицинском мониторе.
— Вам повезло. И мне, благодаря вашему… неожиданному альтруизму, тоже.
— Не обольщайтесь, — хрипло ответил Алекс. — Я не дал сгореть ключу от двери. Ничего более.
Смит позволил себе едва заметную ухмылку.
— Прагматично. Но не совсем правда. Вы могли вытащить меня без сознания и оставить у выхода, чтобы пламя добило. Или просто не успеть. Но вы сделали выбор. Рискнули. Это многое говорит о вас, мистер Стил.
— А что это говорит о вас? — парировал Алекс. — То, что вы едва не позволили своему нетерпению угробить весь проект? Ваши начальники, должно быть, в восторге.
На лице Смита промелькнула тень досады. Алекс попал в цель.
— Были проведены… оргвыводы. Мои рекомендации относительно предельной мощности были проигнорированы под давлением извне. Это не повторится. Теперь у меня есть… более веские аргументы. — Он посмотрел на Алекса, и в его взгляде появилась новая нота — не товарищества, нет, но признания силы оппонента. — Ваша осторожность оправдана. С этого момента протоколы безопасности и все экспериментальные параметры будут согласовываться лично со мной и вами. Без исключений.
Алекс победил. Своим поступком он не только спас Смита, но и дал ему козырь в борьбе с вышестоящими. Алекс стал активным участником игры, а не просто фигурой на доске.
Его вернули в камеру, но теперь в ней кое-что изменилось. На столе, рядом с обычным безвкусным пайком, стояла настоящая чашка свежезаваренного кофе и свежая булочка. Мелочь. Но в условиях тотального контроля — мощный знак. Знак того, что его статус изменился.