"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович
Шаманка? Ведунья? Лекарка?
Я читала о таких, в первобытных сообществах всегда были те, кто лечил травами, заговаривал раны, общался с духами. Они стояли вне обычной иерархии: не воины, не охотники, но их уважали, боялись, слушались.
Что же, я стала частью самого настоящего клана.
Полноценное, функционирующее сообщество смешанного типа минимум из тридцати особей, со своей структурой и жёсткой иерархией. Альфа-доминирование, патриархат с элементами геронтократии, наличие ритуального лидера шаманки.
По этнографическим исследованиям я помнила, что, чем ты ближе к теплу и свету, тем выше твоё положение. А я лежала почти у самого входа, там, где ледяной ветер “кусал” с особой яростью, где снежная пыль оседала на шкурах, превращаясь в ледяную корку. Самое низкое, самое холодное место. Место чужака, положение трофея.
Я поёжилась, чувствуя, как унижение из едкого, горького комка где-то в груди трансформируется в глухую злость. Руки сами собой сжались в кулаки. Грязные, обломанные ногти впились в ладони.
Нет. Я не буду жертвой! Я выживу вопреки всему.
***
Рассвет пришёл незаметно, и не через окно, не лучом солнца, пробивающимся сквозь щель в шторах, а через изменение звуков. Ветер стих, его завывание сменилось тихим, почти ленивым посвистыванием. Где-то снаружи резко крикнула птица. Ворон? Кукша? И следом, как по сигналу, в пещере началось пробуждение.
Первой зашевелилась та девчонка, спавшая неподалёку, и злобно меня пнувшая. Она резко села, тряхнула головой, и спутанные, грязные волосы разметались по плечам, окутавшись едва заметным облаком пыли и… перхоти? (Что это такое белёсое было? Зрение нового тела, как и обоняние, тоже удивило своей остротой). На секунду замерла, прислушиваясь - инстинкт, отточенный до автоматизма, потом поднялась и тенью скользнула к очагу, стараясь не задеть спящих соплеменников и вождя с его воинами.
Я даже дыхание задержала, наблюдая за ней, чтобы ничего не пропустить.
Вот она наклонилась к кучке хвороста, взяла сухие ветки ели, тонкие прутья ивняка, - и осторожно, почти нежно, подбросила их в угасающие угли. Наклонилась, подула, один раз, второй, и огонь вспыхнул, осветив её лицо, не такое массивное, как у крупных самцов и тех коренастых женщин. Челюсть уже, скулы выше, лоб вертикальнее, подбородок выраженнее. Сапиентные черты. Гибрид первого поколения? Пока я размышляла, девчонка уже вернулась к своему спальному месту и без лишней суеты накинула на плечи потёртую, но ещё целую шкуру, после чего направилась к входу. На мгновение остановилась, бросила на меня равнодушный взгляд, будто посмотрела на камень или на кучу костей у стены, - и вышла, ловко отодвинув валун ровно настолько, чтобы протиснуться в щель.
Тут же внутрь пещеры ворвался ледяной воздух и я сжалась, инстинктивно поджав колени.
Следом зашевелились ещё двое: мужчина средних лет, жилистый, с длинным шрамом поперёк груди, и мальчик лет десяти-двенадцати, тощий, с торчащими рёбрами. Они поднялись почти одновременно, коротко, понимающе переглянулись, и направились к дальнему углу, туда, откуда тянуло кислым запахом мочи. Отхожее место.
Я отвела взгляд. Некоторые вещи не стоило наблюдать слишком пристально, если хочешь сохранить остатки достоинства.
Ещё одна женщина массивная, с широкими бёдрами и мощными руками, села, зевнула так, что я услышала хруст челюсти, и потянулась к туеску у очага. Подцепила его, наклонила, сделала несколько жадных глотков. Вода? Она вытерла рот тыльной стороной ладони, икнула и поставила туесок обратно.
Рядом с ней заворочался один из детей лет пяти, курносый, с копной чёрных волос, он тихо заскулил, протягивая ручонки. Женщина, по всей видимости являвшаяся его матерью, низко, предупреждающе рыкнула, и ребёнок мгновенно замолчал, съёжился. Она притянула его к себе, сунула ему в рот какой-то кусок тёмного, жёсткого даже на вид мяса, и мальчик тут же вгрызся в него, сопя и чавкая.
Дисциплина. Никаких криков, ведь шум привлекает хищников.
Я обо всём этом читала в книгах, записывала на лекциях, но увидеть вживую, прочувствовать на себе эту жёсткую, безжалостную логику выживания было совсем другим опытом.
И тут я почувствовала чей-то пристальный взор. Кожа пошла мурашками.
Старуха сверлила меня своими тяжёлыми, чёрными глазами. Она не пошевелилась, не села - просто открыла глаза, и эти глаза, маленькие, глубоко посаженные, но острые, как кремневые осколки, уставились прямо на меня. Не мигая, изучающее.
Я затаила дыхание. Потом старуха медленно, с хрустом в суставах, села, подтянула к себе посох и, опираясь на него, поднялась. Накинула на плечи шкуру, сшитую из нескольких кусков - заячьих, лисьих, и ещё чего-то пятнистого, - и заковыляла к дальней стене, туда, где в тени я различила кучу каких-то узлов, связок.
Лекарственные растения?
Она опустилась на корточки, начала копаться, монотонно и ритмично, почти как заклинание, бормоча что-то себе под нос. Доставала пучки, нюхала, откладывала одни, другие прятала обратно. Потом выбрала три связки: одну с желтоватыми, сухими цветками, вторую с тёмными, почти чёрными корешками, третью с какими-то красными сморщенными мелкими ягодами, и поковыляла обратно к своему мини-очагу.
Присела, положила травы на плоский камень у огня, достала костяное шило и начала перетирать корешки, размалывать их в порошок. Движения были медленными, но уверенными, она делала это сотни раз за свою такую непростую жизнь.
Один из приближённых к вождю мужчин сел, потянулся, почесал спину и зевнул. Огляделся, увидел старуху за работой, коротко, уважительно ей кивнул и поднялся. Выдернул своё копьё из земли, проверил наконечник, провёл пальцем по краю, накинул шкуру и вскоре покинул пещеру. Охотник пошёл на разведку, или чтобы осмотреть ловушки? Наверняка. Утренняя проверка территории, оценка погоды и состояния снега, ведь зима в плейстоцене не прощала ошибок.
Ещё двое таких же массивных проснулись следом, и сразу направились к мясу в углу. Там, на крюках из рогов, висели части обглоданных туш. Один из них сорвал длинные, толстые, с остатками мяса рёбра, и притащил к очагу. Сунул прямо в огонь, не церемонясь, и уселся рядом, ожидая, когда мясо прогреется.
Второй мужчина схватил крупную, трубчатую кость и начал выскребать костный мозг ногтями. Чавканье, хруст, сопение - звуки завтрака в первобытном мире.
Мой желудок свело так, что я снова согнулась пополам. Боже! Как же я хочу есть! Настолько, что, наверное, сожру даже голую кость.
Проснулся один из самых младших детей,