Падение - Анастасия Пименова

Дыхание сбивается, когда я поднимаю голову и… его лицо находится в опасной близости от моего.

— Что ты…

Он почти целует меня! Снова! И да, почти!

Как и в прошлый раз, успеваю повернуть голову в самый последний миг, из-за чего теперь его губы задевают мою щеку.

— … ты! — вырывается только последнее слово, когда он вновь предпринимает попытку поцеловать меня, но я отстраняюсь, как только могу.

— Хватит!!! Что ты…

Это подло, знаю, но я наношу удар по его больной ноге, чтобы хоть как-то изменить положение, но Аксель терпит, когда я не замечаю, как мы отходим назад, к стене. Только чувствую, как спина ударяется в бетон.

Свободную руку Аксель перемещает мне на шею и фиксирует голову, чтобы я не крутила ей в разные стороны.

Глаза расширяются, когда его губы находятся в дюйме от моих.

— Стой.

Я шепчу это слово, неуверенная в том, что он услышит, а даже если и услышит, то не остановится. Но Аксель замирает.

Наше горячее дыхание переплетается между собой, а воздух вокруг накаливается, достигая своего максимума так, что даже вздох удается сделать с трудом.

Внутри меня всё сжимается в один тугой, болезненный узел. Страх, вина, растерянность, злость… всё перемешано, всё идёт вразнобой, удары сердца так сильны, что оно болит.

Он смотрит не так, как обычно. Не дерзко, не хмуро, не саркастично. В его взгляде что-то горячее и опасное… Сам скользит глазами по моему лицу, медленно, с какой-то пугающей внимательностью. От глаз и на скулы, от линии скул к моим губам, и я ощущаю, как дыхание перехватывает настолько резко, что приходится втянуть воздух рывком.

— Отойди… — выдыхаю я. Еле слышно.

Аксель не двигается. Только его большой палец чуть сдвигается на моей шее, и я чувствую, как он нащупывает ту самую венку, что бешено, отчаянно бьётся под кожей. Его взгляд становится тяжелее.

Парень склоняет голову набок, словно прислушивается к стуку моего сердца или к собственным мыслям.

— Я отойду. Только ответь мне, Брайс. Ты меня отталкиваешь, потому что не хочешь… или потому чтоне можешь?

Я собираюсь ответить, вероятно, что-то, что причинит ему боль, потому что иначе никак, но он уже переводит взгляд на мои губы. И это движение, маленькое, почти незаметное, обдаёт холодом больше, чем ветер снаружи.

— А если я не отступлю? Что будет? Ты ударишь меня? — Аксель усмехается краешком губ. — Так бей, Брайс. Мне не привыкать.

И он вновь склоняется. Медленно, как будто боится спугнуть меня или… себя. Его губы находятся так близко, что воздуха практически между нами не остается.

— Нет, — это вырывается из меня почти криком, сорванным, отчаянным.

Аксель замирает. Мгновенно. Словно удар приходится ему прямо в грудь.

Он смотрит так, будто видит во мне что-то совсем иное, что-то, что я бы сама не хотела увидеть. Проходит несколько долгих секунд, когда парень убеждается в том, в чем хотел убедиться.

— Ты боишься, Шоу, — не вопрос, а утверждение. — Возможно, и поцелуя тоже, но это страх другого рода. Совсем другого, — ещё секунда. — Ты можешь заразить меня.

Эти слова режут изнутри так резко, что я даже звука не издаю. Только воздух обжигает горло. Мир будто проваливается, и я не могу скрыть реакцию. Никак. Мгновение, и мои глаза сами расширяются, дыхание срывается, а пальцы судорожно сжимаются на его запястье.

Он замечает ВСЁ.

Это видно по тому, как в его взгляде что-то щёлкает. Проясняется. Как будто Аксель наконец сложил воедино половинки пазла.

Аксель прикрывает глаза и выдыхает так резко и глубоко, что теплая волна его дыхания обдает кожу. Усмешка.

— Что не так с Максвеллом? Его ты не боишься целовать.

Как только Аксель задает этот вопрос, то отходит назад, увеличивает дистанцию в несколько шагов, словно она ему и самому сейчас нужна.

Я молчу, когда понимаю, что он понял и это. Конечно, черт возьми, он понял!

Если скажу правду, то… Что?

Если не скажу, то…

Я не знаю! Не знаю, чего ожидать!

— Ответь мне, Шоу.

Нервно сглатываю, когда мысленно понимаю, что Аксель — это не Джеймс. Он так спокойно это не воспримет. Единственное, в чем я уверена.

Аксель делает шаг вперед, будто снова хочет подойти, но замирает и опять отходит.

— Что не так с Максвеллом? Ты ведь можешьбыть с ним. Почему? Потому что в нем тоже есть этот вирус, но как? Ты его передала ему или… — Аксель на мгновение осекается. — Он уже был в нем, да? Ещё до тебя.

— Аксель…

Я вижу все его эмоции, вижу момент осознания и то, как его глаза буквально замирают, даже зрачок не двигается.

— Утечка произошла в центре Максвеллов. То, с чего все началось… И он был там. Левант говорил, что все погибли. Но Николас жив и здоров. Единственный, кто был там и выжил. И ты всё это знала.

Я инстинктивно делаю шаг к нему, чтобы остановить нарастающий ураган, но Аксель отступает.

— Джеймс знает?

Киваю. А Аксель усмехается, только в этой усмешке нет ничего веселого.

— Твой отец?

— Нет.

— Ты не говорила ему. Почему? — прикусываю кончик языка, но Аксель прекрасно понимает и это. — Потому что ты боялась, что он возненавидит Николаса. Что он отчасти безумный, как и ты. Но это слишком маленькая причина для ненависти, тогда что? Почему ты ему не говорила? То, что ты заразилась тогда, это ведь было случайностью, сама говорила, что безумный укусил тебя. Если только…

— Аксель…

— Ты не заразилась, потому что вирус уже был