Падение - Анастасия Пименова

— Я не думаю, что…

— Брайс, клянусь, если ты не ответишь мне, то ничего хорошего дальше не будет.

Я не успеваю ответить, но не по той причине, что Аксель приводит свои слова в действия, а по той, что в дверном проеме появляется Ник.

Он склоняет голову набок, глядя на парня как-то оценивающе, а Аксель прослеживает за моим взглядом и оборачивается, усмехаясь в очередной раз.

Слишком рано. Ник должен быть с другими членами Совета прямо сейчас. Почему он здесь? И сколько всего уже слышал?

— Я отвечу вместо Шоу, — спокойно произносит Ник и проходит внутрь, плавно закрывая за собой дверь. — Это тебя устроит?

Аксель едва приподнимает бровь, когда Ник говорит это, но выражение лица у него становится жёстким, резким.

— Прекрасно. Значит, теперь у вируса есть официальное лицо.

Ник никак не меняется в лице, только медленно сокращает дистанцию.

— Да. Я заражен, — дальше он кратко сообщает ему, что произошло в центре Максвеллов, я не знаю, зачем, ведь он не хотел, чтобы кто-то знал… Может быть, боится, что Аксель в таком случае решит привести угрозу в действие. — … колбы разбились. Это случайность. Система очистки не справилась. Вот и всё.

Аксель смотрит на него так, будто то, что он слышит, физически разрывает что-то внутри, потом переводит взгляд на меня. Резко. Почти обвиняюще.

Я едва делаю вдох, и Ник мгновенно улавливает это.

— Не смотри на неё. Мы ещё не закончили, — Ник останавливается в футе от Акселя. — Теперь ты всё знаешь. И что теперь, Аксель? Что ты собираешься делать с этой информацией?

Плечи Акселя напряжены, челюсть крепко сведена. Он будто на грани, той самой, после которой парень перестаёт думать.

— Ты хочешь знать, что я собираюсь делать? — тихо повторяет он. — Для начала уточним. Виноват не тот, кто уронил чёртовы колбы.

Парень наклоняет голову немного вперёд, взгляд острый, как лезвие.

— Виноват тот, кто носил в себе то, что должно было умереть вместе с ним. Виноват его отец, который велел людям сделать невозможное и воскресить сына, который уже должен быть мертв, — я замечаю, как взгляд Ника темнеет, поэтому сама не замечаю, как делаю шаг в их сторону. — Виноват тот, кто знал и молчал. Кто таскал по миру заразу и решил, что имеет право выбирать, кому об этом знать, а кому нет.

— Это пугает тебя?

— Пугает? — Аксель почти улыбается. — Не льсти себе, Максвелл. Я боюсь не тебя. Я боюсь того, что ты сделал. Того, что ты скрывал. И того, во что втянул Шоу. Втянул всех людей в мире.

Сердце у меня подступает к горлу, дыхание становится резким, поверхностным, хотя оно уже давно не в норме.

Тут Аксель вновь переводит взгляд на меня, только в этот раз Ник ничего не говорит ему, он просто наблюдает.

— К твоему счастью, Максвелл, я ничего не собираюсь делать с этой информацией, — уже не смотрит на меня. — Но не из-за тебя. Всё, что я хотел узнать и получить ответы на вопросы, я сделал это. Поэтому можешь расслабиться.

Внутри него всё кипит. Я вижу это в каждом движении, в каждом микро выдохе.

Аксель делает шаг и стучит его рукой по груди, когда Ник всё ещё никак не реагирует, после первый обходит его и, больше не оборачиваясь, покидает эту комнату.

Чёрт!

Это всё неправильно.

Иду туда же, в сторону выхода, но когда прохожу мимо Ника, то его пальцы смыкаются на моем запястье, останавливая:

— Не ходи, Шоу.

Я различаю в его голосе просьбу. Он говорит так, как будто боится потерять меня. Почти неслышная мольба проскальзывает между словами, едва-едва задевая то, на что я в последнее время старалась не смотреть.

— Я…

Замолкаю, так как не знаю, что именно сказать и как объяснить. Всё запуталось.

Я должна поговорить с Акселем?

Мне надо убедиться, что с ним всё нормально? Хотя я знаю, что это не так.

Мне нужно исправить то, что только что произошло…?

Но ни одно из этих объяснений не будет звучать честно по отношению к Нику, поэтому я просто выдыхаю:

— Прости.

И выдергиваю руку. Грубее, чем хотела. Слишком резко. Но иначе… иначе я бы осталась.

Не смотря на него, выскакиваю в коридор и почти сразу срываюсь на бег.

Пусто. Никого. Тишина гулкая, давящая. Я бегу… поворот, второй, третий. Кажется, что я бегу слишком медленно, будто ноги тонут в полу. И только на четвёртом повороте вижу его.

Аксель идёт быстрым шагом, плечи всё также напряжены, как и он сам.

— Аксель! — голос срывается, почти превращаясь в кашель. — Подожди!

Я не думаю, что он меня услышит. Не думаю, что он вообще остановится после того, что узнал. Но он… останавливается резко, будто врезается в невидимую стену.

И вот, когда Аксель оборачивается, то я замираю, переводя дыхание.

Он смотрит на меня так, будто не знает, что хуже, то, что я пришла… или что не осталась там.

— Я не хотела тебе говорить по той причине, что предвидела реакцию, Аксель. Те твои слова в лифте Феликсу Максвеллу, когда ты сказал, что есть человек, которого ненавидят все, тот, что виновен в том, что вирус вырвался наружу, — произношу все на одном дыхании. Быстро и сбивчиво, потому что иначе не могу. — Ты уже тогда отчасти винил Максвеллов из-за газа, то, что ты потерял связь с сестрой, оказался заперт в бункере на два года. Без связи и… — облизываю губы, когда Аксель продолжает просто смотреть на меня, но я не