"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
Судороги прекратились так же внезапно, как и начались. Скела замер. Затем медленно, механически, словно заведенная кукла, он поднялся на ноги. Его движения были резкими, угловатыми, лишенными прежней живой грации. Он стоял, уставившись в пустоту перед собой. В его некогда выразительных глазах не осталось ни единой искры. Ни тени сомнений, ни намека на боль, ни капли тоски. Только абсолютная, звенящая пустота. Безвольная, покорная марионетка.
— Стабилизировать портал! Немедленно! Все на места! — скомандовал Смит, и перепуганные инженеры бросились исправлять последствия сбоя, вызванного «неисправностью» инструмента.
Энергетический шторм постепенно утих, успокоенный их усилиями. Портал снова засветился ровным, стабильным, подконтрольным светом. В его мерцающую, зовущую глубину торжественно вошел первый штурмовой отряд — люди Смита, вооруженные до зубов, готовые нести «порядок» и «прогресс» в новый, открывшийся для завоевания мир.
Смит с холодным удовлетворением наблюдал за этим. Он подошел к Скеле, все еще стоявшему, как бездушная статуя.
— Исправлено, — констатировал он, глядя на своего подчиненного. — Орудие снова в строю. Готово к применению.
Он повернулся спиной к марионетке и уставился на портал, на вновь открывшуюся для него вселенную возможностей. Он не видел, не мог видеть, как по неподвижной щеке Скелы, из-под холодного, непроницаемого стекла маски, скатилась крошечная слеза.
Глава 5. Кровавое столкновение
Воздух Пустошей, как всегда, был густым и тяжелым, словно пропитанная ядом тряпица, прижатая к лицу. Он впивался в легкие не просто запахом, а целой палитрой гнили: сладковатым душком разложения, едкой гарью от далеких, вечно тлеющих пожаров, едкой пылью, что веками оседала на руинах былых цивилизаций, и едва уловимым, самым опасным ароматом радиоактивного озона после пылевых бурь. Это больше напоминало физическую субстанцию, слой отчаяния, которым приходилось дышать каждый день. Солнце, скрытое за непроглядной пеленой мглы, отбрасывало длинные, искаженные, почти карикатурные тени. Они растягивались и изламывались, превращая безжизненные скалы в подобие чудовищных изваяний, в застывшие в агонии скульптуры, чьи слепые глаза-пещеры взирали на мир с немым укором. Каждый камень здесь был немым свидетелем апокалипсиса, каждый осколок ржавого металла — надгробным памятником целой эпохе.
Алекс шел тяжело и размерено, будто его ноги были отлиты из свинца усталости и неизбывной тяги к цели. Ему посчастливилось наткнуться на небольшой источник среди рыжих скал — тонкая струйка воды вытекала в небольшое природное углубление в камнях, откуда он набрал воды в флягу. Пищей Алексу служили редкие пустынные животные, которых удавалось поймать.
Каждый его шаг оставлял четкий отпечаток на рыжем песке, тут же поглощаемый ненасытной пустыней. Он не отрывал острого взгляда от земли, где отпечатались следы — крупные, трехпалые, с глубокими бороздами от когтей, каждый из которых был размером с его палец. Эти отпечатки рассказывали безмолвную, но красноречивую историю. Историю веса, хищной грации и безжалостности. Они вели прямиком в пасть ада. И ад этот зиял впереди — лабиринт из темного, почти черного камня. Узкое, мрачное ущелье, что зияло в склоне холма словно незаживающая, гноящаяся рана на теле мира. Оттуда тянуло сквозняком, пахнущим сыростью, костями и чем-то еще, чего Алекс не мог определить, но что заставляла кожу на его спине покрываться мурашками. Это был запах логова, запах засады.
Обычно мутанты — существа примитивные, жалкие порождения радиации, руководствующиеся лишь слепым голодом и слепой же злобой. Их тактика, если это можно было так назвать, была примитивна: навалиться стаей, задавить числом и разорвать в клочья. Но эти… следы были иными. Слишком аккуратными, слишком выверенными. Они не петляли бесцельно в поисках добычи или падали, не вели хаотичную пляску голода, а были проложены прямым, неумолимым путем, будто нити, ведущие в сердце паучьего логова. Они вряд ли охотились, скорее, заманивали.
Внутри Алекса все сжималось в холодный, тугой комок тревожного предчувствия. Звери не обладают тактическими навыками, только инстинктами. Интеллект, пусть и извращенный, стоял за этими движениями. Каждый шаг давался Алексу с усилием, будто невидимая рука упиралась ему в грудь, пытаясь отвратить от рокового пути. Но отступать было некуда. Эта стая — гиены-переростки с пятнистой, облезлой шкурой, покрытой струпьями и старыми шрамами, и челюстями, способными перекусить стальную балку, — стали чумой на этом участке Пустоши. Они вырезали уже не один караван, и не просто убивали, а устраивали настоящие кровавые оргии, оставляя после себя лишь обглоданные кости и искореженный металл. Они были бичом, воплощенным хаосом, и их нужно было остановить. Ценой своей жизни, если потребуется. В том Алекс видел свой долг, такова квитанция, выписанная ему самой Пустошью.
Первый шаг в тень ущелья был похож на погружение в ледяную воду могильного склепа. Температура упала на несколько градусов сразу, влажный холод пробрался под одежду, заставив его содрогнуться. Яркий, хоть и унылый свет дня сменился глубокими, синеватыми сумерками. Тишина, царившая здесь, была неестественной, гнетущей, живой. Она поглощала все звуки. Ни шелеста песка, ни писка пустошных насекомых, ни отдаленного воя ветра. Лишь гулкая, давящая тишь, в которой собственное сердцебиение отдавалось в висках оглушительным барабанным боем, а каждый вдох казался неприличным шумом, оскверняющим священную тишину логова. Алекс медленно, почти крадучись, двигался вперед, каждый мускул его тела был напряжен до предела, готовый в любой миг взорваться движением. Пальцы, заскорузлые и покрытые шрамами, с такой силой сжимали рукоять мачете, что костяшки побелели, сливаясь по цвету с древком оружия. Он был почти в середине узкого прохода, где стены сходились так близко, что он мог коснуться их обеих, вытянув руки, когда с вершины скал, нарушая зловещее безмолвие, медленно, с сухим перестуком, посыпались мелкие камешки. Это был не случайный обвал. Это был сигнал.
И этого хватило. Весь сгустившийся ад рухнул в одно мгновение.
С рычащим воплем, больше похожим на хриплый, истеричный смех умалишенного, с обеих сторон на него спрыгнули три твари. Они действовали с пугающей