"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум

— На вашей стороне патриарх, — намекнул он. — Церковь — значимая сила. Я бы посоветовал вам получить аудиенцию у него до того, как отправитесь в канцелярию. Тем самым вы покажете свои приоритеты, позаботитесь о возвращении церкви на очищенные земли.

— Говорить о восстановлении церквей в Вороновском княжестве рановато, там и людей нет.

— Вы ошибаетесь, Петр Аркадьевич. Пока речь идет не о восстановлении, а о приоритетах. Да и хотя бы один храм в Камнеграде должен действовать. Вы очень много потеряете, если не заручитесь поддержкой патриарха. Пока он настроен к вам благожелательно. Не совершите ошибку.

— Спасибо, Николай Степанович, я непременно воспользуюсь вашим советом, — решил я. — Имеет смысл заручиться помощью кого-нибудь из приславших мне поздравления?

— Пока вы для них незначимая фигура, Петр Аркадьевич, — честно сказал Николай Степанович. — Поэтому поздравления вам прислали, разумеется, но только потому, что это было обязательным. Не стоит обольщаться тем, что вам выказывают расположение. Среди князей дружеские союзы возникают редко. В основном семейные и деловые. И возможно, вы не знаете, но вам придется лично ответить каждому поздравившему вас князю.

Последняя фраза меня испугала. Я глядел на кучу писем — и понимал, сколько времени придется угробить на этот никому не нужный ритуал. Но если я не отвечу, покажу себя не просто дурно воспитанным, а поставлю вне общества. Спасибо Николаю Степановичу, что обратил мое внимание на это, я бы непременно вляпался.

Когда я начал просматривать письма, убедился в правоте Николая Степановича относительно чувств отправителей. Поздравления были, но формальные. Даже от Щепкиных, с которыми мы общались лично, пришел сугубо канцелярский текст, не разбавленный даже приглашением в гости. Князья были обязаны написать — они написали, но так, чтобы сомнений в их отношении ко мне не возникало. Единственное теплое письмо было от Верховцевых. Сергей умудрился даже в формальном письме выразить свою радость от случившегося.

От Куликова поздравления не было. Может, и еще от кого — я не был уверен, что поздравления были от всех князей, они для меня сливались пока в общую безликую толпу, из которой вычленялись только те, с кем я общался лично, а таких было мало.

Зато мне написал Антоша, подписавшись уже Куликовым, но оставивший все свои привычки со вставкой французских слов в собственную речь. Его письмо, щедро разбавленное ma chère grand-mère, mon cousin, Mon Dieu и mon ami, сводилось к одному: требованию денег. Кузен сетовал, что фортуна повернулась лицом ко мне, а не к нему, и требовал от меня долю наследства, которая должна была волшебным образом появиться сразу после очистки княжества от зоны. Он писал, каков ранее был доход в Вороновском княжестве, и требовал себе половину от этих денег. Не думаю, что он рассчитывал получить столько, скорее, с его точки зрения, это письмо должно было стать стартом для торговли за его финансовое благополучие.

Это письмо я сразу бросил в корзину для бумаг. Отвечать на него я в любом случае не буду, даже если это посчитают признаком моей невоспитанности. Туда же полетело и письмо от Марии Алексеевны, в котором не было даже поздравления, одно возмущение, что я не отказался от титула ради более достойного Антоши, и требование денег. Причем у нее аппетиты были куда серьезнее Антошиных: доля, которую она затребовала для них двоих, составляла девяносто процентов от получаемого княжеством в эпоху до захвата его зоной. В глазах этой пары очищенное княжество сразу начинало приносить прежний доход. То, что этот доход приносили люди на земле, им даже в голову не приходило.

Подумав, я всё-таки извлек их письма из корзины, решив при случае посоветоваться с кем-то достаточно болтливым, насколько справедливы подобные претензии. Не то чтобы у меня оставались хоть какие-то сомнения, но слухи можно было запускать не только со стороны княгини или Антоши. Их письма — прекрасный образец, иллюстрирующий причину моего нежелания общаться с ними.

Наверное, это было неблагородно, но с этими лицами можно было бороться только их методами. Мне сейчас надо было беспокоиться не только за свою репутацию, но и за репутацию Наташи и нашего будущего ребенка.

До конца дня я занимался тем, что писал короткую благодарственную записку приславшим поздравление князьям. Всего их было сорок три — то есть кроме Куликова проманкировали этой обязанностью еще несколько человек. На удивление, среди них не было Болдырева. Вон он, напротив, прислал почти неформальное письмо с уверением в дружбе и убежденностью, что небольшое недопонимание, возникшее не так давно между нами, не приведет к ухудшению отношений между княжествами. И казалось бы, чего ему переживать — наши земли даже не граничили, но тем не менее его письмо можно было считать своеобразным извинением, и оно заслуживало тоже неформального ответа. Да и довольно глупо портить отношения с князем, на землях которого расположено большинство предприятий отчима.

Закончил я глубоко за полночь, но написал всем. Конвертов для ответных писем князьям хватило впритык. На остальные, которые тоже в большинстве своем сводились к денежным просьбам, я решил не отвечать. Там не было ни важных персон в отправителях, ни важного содержания в текстах, поэтому они отправились в корзину для бумаг, забив ее доверху.

Решив определить позже, кто же меня не поздравил, а сейчас не тратить на это время, я отправился спать. Утром я попросил Николая Степановича отправить всю корреспонденцию, а еще завести коробки под переписку с князьями и журналы на каждого. Иначе я запутаюсь, с кем и по чему вел переписку.

Он пообещал всё сделать к моему возвращению, а я вместе с Масленниковым, ради такого дела даже вставшим раньше обычного, отправился получать аудиенцию у патриарха. Я подозревал, что он, как человек занятой, не сможет принять меня сразу, но выделит время, на которое назначит встречу. Не исключал я мысли и что он в это время еще почивает, потому что, когда мы уезжали, Щепкина и Алексей только собирались на занятия. Алексей, как только меня увидел, сразу спросил, не переведут ли