"Фантастика 2026-202". Компиляция. Книги 1-22 - Инди Видум

настоящий разговор начался только сейчас, поскольку патриарх выяснил все мои сильные и слабые стороны и принял какие-то меры по нейтрализации опасных для себя. Разумеется, я этого не чувствовал, но я и не заметил, как меня просканировали на предмет печати договора. Так что нет, врать нельзя было ни в коем случае. Но и всю правду говорить меня это не обязывало.

— Потому что она доставляет мне неудобства, Ваше Святейшество, а в случае, если я не совершаю никаких действий для его выполнения, начинает жечь, что при моем бездействии дальше приведет к смерти.

— То есть вы занимаетесь сбором реликвии не по зову сердца, а по суровой необходимости, сын мой?

— Можно и так сказать, Ваше Святейшество, — согласился я. — Это не вступает в противоречие с моими духовными ценностями. Напротив, я считаю, что освобождение земель от влияния зоны — правильно. Но если бы была возможность отказаться, я бы это сделал, потому что по духу я человек мирный. Мне нравится созидать, а вместо этого меня постоянно втравливают в разборки с другой фракцией божьих помощников.

— Как вы сказали, сын мой? — удивленно приподнял брови патриарх. — Другой фракции божьих помощников? Это вы так о тех, кто поддерживает Скверну?

— Мне кажется, между этими существами разницы нет, — ответил я. — Они не являются частью нашего мира, пришли извне, и им нет дела до людей. То, что происходит, скорее похоже на игру двух команд, одна из которых манипулирует людьми, а вторая — тварями зоны.

— Забавно, сын мой, что вы пришли в столь юном возрасте к тому же выводу, что и я, когда был намного старше.

— Мне кажется, Ваше Святейшество, дело в том, что я столкнулся лично с тем божьим помощником, что играет вроде бы на нашей стороне, и понял, что он из себя представляет. Он не несет благо нашему миру. Он не на нашей стороне, а на своей. И это очень хорошо заметно при разговоре. Кроме того, Ваше Святейшество, сам договор был навязан мне обманом, что не слишком хорошо рекомендует это существо.

— То есть если бы вы, сын мой, знали обо всех сопутствующих рисках, то не стали заключать договор?

— Такой — точно нет, Ваше Святейшество. С другой стороны, я понимаю, что не только они могут использовать нас для своих целей, но и мы их. И последнее можно делать для блага людей. Я не альтруист, Ваше Святейшество, и я не считаю, что все средства хороши, но если я могу помочь справиться с зоной, было бы грешно этого не делать.

— Вам приходилось уже убивать людей, сын мой?

— Да, Ваше Святейшество, но это всегда было самозащитой, ответом на нападение. Когда вставал вопрос: он или я.

— Жалеете ли вы об этом, сын мой?

— Нет, Ваше Святейшество, — твердо ответил я. — Человек, принявший Скверну по велению души, не изменится. Разве что об одном случае сожалею, но тогда человека убила клятва верности, поскольку он пытался мне сказать лишнее. Мне показалось, что Скверна была принята им случайно и если бы удалось всё вернуть на исходные позиции, он бы от нее отказался.

Возможно, в данном случае я занимался самообманом, но я действительно испытывал чувство вины, когда вспоминал. Тот человек показался мне нормальным. Во всяком случае, настолько нормальным, насколько это могло быть для скверника.

— Получается, не такой уж вы мирный человек, сын мой.

— Получается, Ваше Святейшество, — признал я. — Но зло не должно оставаться безнаказанным, тогда оно растет и укрепляется. А это неправильно. Добро должно быть с кулаками.

Ведь как известно, кто победил — тот и добрый. Разумеется, этого я говорить не стал, но патриарх и без того задумался над моими словами. Насколько я разбирался в существующих раскладах, в настоящее время церковь немного утратила свои позиции. Не потому ли, что Скверна проникла в высшие эшелоны власти? Если патриарх видел клятвы, мог ли он видеть и навыки?

— Мне понятна твоя позиция, сын мой, — задумчиво сказал патриарх. — Наша беседа для меня оказалась весьма познавательна. Позволила взглянуть на некоторые вещи под другим углом.

— Для меня тоже, Ваше Святейшество.

Я ничуть не лукавил. Раньше Церковь мне казалась больше стоящей на традициях, чем реальной силой. Сейчас-то я понял, что это не совсем так. А ведь мог бы понять, когда поприсутствовал уже на первом молебне, что за Церковью стоит. То, что позволяло справиться с влиянием зоны, но не давало преимущества божкам, играющим людьми.

Было ли разумно с моей стороны вообще лезть в эти игрища? Разумеется, нет. Но кто бы мне позволил сидеть в провинции и двигать автомобилестроение? Барахтался я в этом дерьме исключительно с теми же целями, что и лягушка в молоке: чтобы не сдохнуть. А теперь еще — чтобы не умерли близкие мне люди. Потому что моя смерть ставит их всех под удар.

— Я рад, сын мой, что решение оказать вам поддержку не стало ошибочным. Вы молоды, но разумны. Расставляете приоритеты так, как должно, а не так, как требует сиюминутная выгода.

— Благодарю вас за высокую оценку, Ваше Святейшество, — ответил я, не понимая, чем же всё-таки в итоге закончится наша встреча. Потому что речь шла о поддержке, которая была, а не о той, что будет. — Могу ли я надеяться получать помощь от вас и далее? Она необходима людям на моих землях.

— Мы будем оказывать необходимую помощь и вам, и вашим людям. Церковь могла бы предложить вам еще кое-что сверх этого, но этому мешает ваша печать договора, — неожиданно сказал патриарх. — Когда вы ее лишитесь, мы вернемся к этому вопросу.

— Я должен предупредить сразу, что никому и ничему не стану давать клятву верности, — выпалил я, даже не дав себе труда подумать. — Извините, Ваше Святейшество, но я получил слишком серьезный урок,