Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
Торн зашипел, и его язык метнулся между чешуйчатых челюстей. И ты по-прежнему не желаешь предупредить Эрагона или Арью?
Муртаг бросил раздавленные репы в котелок, висевший над костром. От мысли о том, чтобы молить Эрагона о помощи, ему хотелось сплюнуть. Особенно потому, что он знал: Эрагон обязательно поможет. Это было хуже всего. — Если Насуада захочет ввести их в курс дела — это ее право. Но им потребуется слишком много времени, чтобы присоединиться к нам, да и в любом случае… Я хочу разобраться с этим самостоятельно. Если мы сможем. Проклятье, мы даже не знаем, что там происходит на самом деле! Пока не выясним, я считаю, мы должны придерживаться намеченного курса.
От Торна повеяло согласием. Затем в его груди раздалось глухое покашливание, и язык вывалился из пасти.
— Что такое? — спросил Муртаг.
Дракон обнажил оба ряда зубов. Мне тут пришла в голову одна мысль. Карабель оказала тебе услугу куда большую, чем ты думаешь.
— С чего ты взял?
Она избавила тебя от необходимости иметь дело с Иленной. Это большое благо.
На секунду Муртаг ошарашенно уставился на него, а затем прыснул. С кривой усмешкой он произнес: — А ведь ты, пожалуй, прав… — Затем он снова помрачнел, глядя на пляшущие языки пламени.
Что случилось?
Он пожал плечами, не отрывая взгляда от огня. — Жаль только, что я не догадался написать в письме о Лирете и ему подобных. Уверен, Насуада и так подозревает, что они плетут против нее интриги, но предупрежден — значит вооружен.
Можешь ли ты использовать заклинание, чтобы предупредить ее?
Муртаг задумчиво потер землю сапогом. — Скорее всего, нет. Уруб… Илирия слишком далеко для магии, по крайней мере, для простой магии, да и у Насуады наверняка есть обереги, защищающие ее от подобных вторжений. Я мог бы нанять гонца, но я бы не доверил эту тайну незнакомцу.
Торн снова коснулся его плеча, и Муртаг заставил себя слабо улыбнуться. Он почесал Торна за щекой, и дракон довольно фыркнул. Значит, мы направляемся на север?
Он кивнул. — Обратно к заливу Фундор. Полетим вдоль Спайна по побережью, пока не отыщем ту деревню, о которой говорила Карабель.
А потом?
Муртаг раздавил камнем еще одну репу. — А потом посмотрим, что Бахель скажет в свое оправдание.
***
Несмотря на крайнее изнеможение, в ту ночь Муртаг долго не мог уснуть. Его разум раз за разом пережевывал события последних нескольких дней. Снова и снова он переживал их побег из Гилида, задаваясь вопросом, что он мог бы сделать, чтобы избежать столь катастрофической развязки. Образы Эсвара и поля утонувших солдат продолжали преследовать его, а перед мысленным взором вставали лица Силны и двух братьев из трактира «Ржавый якорь». Во лбу у него пульсировала боль, и он также думал об Эсси, о каменной камере под казармами и о тошнотворном запахе страха.
Когда сон наконец сморил его, ему снились пустые замки, запертые двери и шаги, преследующие его по бесконечным коридорам. Он слышал голос отца, эхом отдающийся над головой с пугающей угрозой, а затем вспоминал прикосновение к своей щеке, нежное и любящее, и голос матери: «Мой прекрасный мальчик. Мой прекрасный мальчик».
Потем видения битв заполнили его спящий разум: Глаэдр и Оромис над Гилидом, лязг мечей на Пылающих Равнинах, солдаты, умирающие по его приказу, знамена и вымпелы, трепещущие на ветру, запах крови и огня, и вода в носу и горле, от которой он задыхался, пока боролся с Грязеглотом.
Спасибо, — прошептала Силна, но он не почувствовал ни облегчения, ни отпущения грехов, и кошмары тянули его всё глубже и глубже, вниз, в темницы под Урубаеном, где Гальбаторикс ломал и крушил его, и на протяжении всего сна он слышал рычание и крики Торна, своего дракона, своего прекрасного, только что вылупившегося дракона, страдающего в соседней камере.
***
С утром пришли заморозки, и Муртагу потребовалось около часа, чтобы согреться достаточно для того, чтобы начать день. Всё его тело ныло, он чувствовал себя разбитым, а нервы были натянуты как струна.
Выпив чашку чая из бузины, он поупражнялся с Зарроком, и эти занятия помогли ему прояснить ум и собраться с мыслями. И не только ему, Торну тоже. Настроение одного сильно влияло на другого, и Муртаг был полон решимости сделать всё возможное, чтобы укрепить стойкость Торна.
Покончив с формами, они с Торном оставили свои пожитки в лагере и спустились с холма к березовой роще, тянувшейся вдоль тоненького ручейка.
Муртаг вошел первым. Он отступал в рощу спиной вперед, ощупывая землю пятками, чтобы не споткнуться, и всё это время не сводил глаз с Торна. Углубившись в заросли шагов на тридцать, он протянул руки.
— Ко мне.
Раздался сухой шорох, когда Торн переступил с лапы на лапу. Он отряхнулся, и чешуя на его сверкающем теле вздыбилась. Затем он сделал неуверенный шаг вперед, так что его голова оказалась как раз под кронами безлистых деревьев. Ветви застонали под напором налетевшего ветерка.
Торн напрягся, и Муртаг повторил мягким голосом: — Ко мне. — Он ободряюще улыбнулся Торну. — Ты сможешь.
Вес передней лапы Торна раздавил дюжины сморщенных от мороза листьев, когда он сделал еще один шаг вперед. И еще один.
— Вот так, — прошептал Муртаг. Он знал: если Торну удастся перебороть свой страх хотя бы однажды, они смогут опереться на эту победу, и с каждым новым успехом страх будет отступать.
Когда сгорбленные плечи Торна оказались между бледных стволов, дракон напрягся еще сильнее. Он припал к земле, вонзив когти в суглинок, а кончик его хвоста со свистом рассекал воздух.
— Не останавливайся.
Торн избегал встречаться с Муртагом взглядом. Он чувствовал, как нарастающая волна паники захлестывает разум дракона, и боролся с ней успокаивающими мыслями, но с таким же успехом он мог бы пытаться остановить настоящий океан.
— Старайся! — приказал Муртаг, его тон внезапно стал жестким. Там, где не работали уговоры, быть может, поможет строгость. — Сейчас же! Не думай об этом!
Полный муки рев вырвался из пасти Торна, и он дернулся вперед на негнущихся лапах, словно раненое животное, и в спешке задел головой низко висящую ветку. Ослепляющий страх пронзил разум дракона с