"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез
– Что?
– Я обещала, что не расскажу об этом никому из ее семьи, если вдруг ты, твоя мама или еще кто-то будет задавать вопросы. Или у кого-то из вас или у всех сразу возникнут предположения, что Кира не учится в Академии. Я обещала, и я пыталась сдержать обещание. Но теперь… В общем, Жень, ты имеешь право все знать. Хотя бы потому, что она украла картину, которую написала ты!
Женя села и с тревогой посмотрела на Полину, ожидая продолжения. Та отвела взгляд и уставилась в потолок.
– Кира поступила очень гадко не только по отношению к тебе, но и к другим.
Полина говорила тихо – не хотела, чтобы Кира услышала ее слова и ворвалась в комнату, устраивая скандал и обвиняя в предательстве.
– Твоя сестра поступила очень некрасиво во время творческого экзамена. Она и другие абитуриенты рисовали портреты с натуры. Им выделили два полных дня, приходили группами, чтобы не мешать друг другу. И вот в конце первого Кира случайно – я до сих пор не представляю, как именно – увидела список абитуриентов, которые лидировали в конкурсе на бюджетные места, то есть точно проходили. Учитывались баллы за ЕГЭ, за портфолио – нужно было показать работы в разных техниках. На факультет принимали тридцать человек. Кира и еще два претендента набрали одинаковое количество баллов. И все трое были тридцатыми. Но поступить мог лишь один из них.
На второй день творческого экзамена Кира пришла на полчаса раньше и как бы между делом оценила работы своих конкурентов. Она вбила себе в голову, что окажется позади всех. Проще говоря, не поступит на бюджет.
– А другого выхода у нее не было, – вспомнила Женя. – Мама ей изначально сказала, что не будет оплачивать творческую специальность. Я об этом не сразу узнала, буквально год назад, когда сама собралась поступать в Академию. Мама сказала, что, если бы Кира не поступила на бюджет, «фиг ей, а не Питер».
– Именно. А ты знаешь свою сестру: если она поставит цель, считай, все, дела плохи.
– И что дальше?
– Результаты творческого экзамена должны были объявить утром на третий день, они суммировались со всеми остальными. Когда Кира сдавала свой холст, она спросила, когда экзамен будут оценивать и где это будет проходить. Ассистент рассказал обо всем в мельчайших подробностях: мол, тут через два-три часа. Кира выждала час, а после зашла в класс и сообщила тому же ассистенту, что его ждет какой-то там очень важный профессор. Пацан точно был идиотом. Он попросил Киру присмотреть за аудиторией в его отсутствие. Хотя, блин, мог закрыть помещение и уйти.
Полина тяжело вздохнула и прикрыла глаза. Ее щеки покрыли неровные красные пятна.
– Пока ассистента не было, Кира испортила работы двоих конкурентов. Она вылила на их холсты по полбутылки растворителя. Все было испорчено. Некогда продуманные линии превратились в месиво. И казалось бы, надо успокоиться и уйти. Но нет. Твоя сестра не остановилась. Она подошла к явному фавориту и проделала с его работой то же самое – залила едкой жидкостью. И только потом она поняла, что натворила.
– Она сама тебе это рассказала? – спросила Женя, не узнавая своего голоса.
– Да. Мы еще не жили вместе, как ты помнишь. Она лишь гостила в Питере во время экзаменов, а я разводилась со своим горе-мужем. После второго экзаменационного дня Кира пришла домой в истерике, толком не могла связать двух слов. Но главное я поняла: во время вандализма твоя сестра была в ярости. Когда она портила чужие работы, ею владел гнев. А его порой невозможно сдержать – он буквально разрывает тебя на части, заставляя делать вещи, совершенно тебе не свойственные. Уверена, что именно после такого люди потом сидят в суде с шокированным видом и говорят, что не хотели никого убивать. Вот и твоя сестра не хотела, но в итоге «убила».
– Думаю, без зависти тут не обошлось.
– Согласна, – вздохнула Полина. – Вся боль в том, что произошедшее попало на камеры видеонаблюдения. Не было бы их, пришлось бы какое-то время потратить на поиски вандала. А тут – буквально через пару часов Кире позвонил председатель экзаменационной комиссии и наговорил такого, что просто жуть. Мало того что он отказал Кире даже в платном обучении, он опустил ее творчество на самое дно. Кажется, это был старой закалки человек, который к тому же, видимо, подтвердил какие-то свои теории о «современной молодежи». Он исходил ядом. Говорил, что Кира – позор для мира художников; что она не нужна не только им, а вообще всем учебным заведениям; что она изгой; что лучше бы ей вовсе не заниматься живописью, а то однажды критики раскопают что-то про этот ее проступок и опубликуют обличительные статьи в «серьезных творческих журналах». Кира не боялась колонок и «серьезных творческих журналов», которые сейчас читает только поколение динозавров, но ее ранили слова председателя. Я, кстати, тоже считаю, что он не имел права так говорить. Будь у нас запись того разговора, мы спокойно могли бы его засудить. Но сейчас не об этом, – Полина вздохнула. – После всей этой истории Кира целую неделю провалялась на диване. Потом она собралась с силами, вернулась в Камск и сообщила вам, что поступила. Понимаешь, она бы не перенесла позора…
– Это точно, – прошептала Женя.
Она прекрасно понимала, что Кира, даже умолчав об истинной причине отказа в поступлении, все равно бы не смогла произнести фразу «У меня не получилось». Потому что у Киры всегда все получалось. Она с детства была лучшей. Сначала в садике, затем в школе, потом в художке. Ее всегда ставили в пример: дневники лопались от хвалебных комментариев преподавателей. Только сильное и необузданное чувство могло толкнуть