Падение - Анастасия Пименова

Ряды голых, частично заснеженных деревьев и ничего вокруг на десятки миль, не считая того городка. Именно здесь мы и останавливаемся.

Джеймс выходит первым, обходит машину и открывает багажник, когда я продолжаю сидеть ещё минуту и каждой клеткой тела ощущать, что сзади лежит тело Акселя.

Воспоминания всплывают одно за другим. Как мы сидели также, когда выбирались за пределы Авалона. Как он храпел…

Хватаюсь за голову и качаю ей в разные стороны.

Нет, нет.

Нельзя.

Пальцы ложатся на ручку двери, которую я спешно открываю и почти выпадаю из машины, так как находиться там уже просто невозможно.

Слух фокусируется на отдаленных криках безумных, а зрение на том, как Джеймс достает лопату из багажника.

Мы отходим от машины не так далеко, может быть, футов на двадцать, останавливаясь в том месте, где снега не так много. Но это не единственная проблема, промерзлая земля — вот, с чем будет справиться сложнее всего.

Джеймс сначала начинает откидывать лопатой снег в сторону, а я замираю и просто смотрю за его механическими движениями.

Что он сейчас чувствует? Они ведь тоже были с Акселем, если не близки, то в хороших отношениях.

Я не видела его, когда рыдала, не видела ничего, кроме тела и крови. А Джеймс находился всё это время за моей спиной, стоял, наблюдал и тоже переживал свою трагедию.

Я словно заново переживаю тот момент, когда мы поднялись наверх… и когда Джеймс увидел тело первым.

Тогда я ещё не могла понять, что именно промелькнуло у него в глазах, но сейчас… сейчас это ясно всплывает. Шок. Страх. И что-то вроде тихого, опустошённого «нет», которое он даже не произнёс вслух.

Тяжёлый вдох Джеймса возвращает меня в реальность. Парень резко взмахивает лопатой, откидывая снег в сторону с каким-то остервенением.

Снег летит в сторону, рассыпаясь брызгами, а он снова и снова поднимает лопату, как будто если будет копать быстрее, всё это окажется просто плохим сном.

Проходит время, Джеймс опускает лопату и вгоняет её вниз так, что по рукояти проходит дрожь. Боже, да она почти ломается! Земля не хочет поддаваться, сопротивляется, словно сама протестует против того, чтобы принять ещё одно тело. Ещё одну смерть.

Сглотнуть получается с трудом.

Раз. Два. Удар за ударом.

Дыхание Джеймса становится всё тяжелее, хриплее, вырывается из его груди рывками. Пот стекает по вискам, по шее, падает каплями на снег.

Делаю несколько шагов прямо к нему и протягиваю руку, касаясь плеча парня, но он не останавливается.

— Джеймс, — зову, не слышит. — Джеймс? Джеймс, — замирает. — Дай… Теперь я покапаю.

Он резко выпрямляется, оборачивается. В его глазах ярость на самого себя, боль, усталость, всё перемешано. Качает головой.

— Я не устал.

— Я знаю, — тихо выдыхаю, чувствуя, как подступает очередная волна, от которой снова темнеет перед глазами. — Но… мне нужно это сделать.

А тебе перевести дыхание.

Мои пальцы сами тянутся к лопате. Не потому что я сильнее. Не потому что справлюсь лучше, а потому что я должна.

Потому что это последнее, что я могу для него сделать.

В тот момент, когда мои пальцы касаются рукояти, они задевают его. Холодные. Джеймс замерз так же, как и я, как весь этот проклятый лес, как всё, что осталось после сегодняшнего дня. На долю секунды мы оба держим лопату, будто ни один из нас не хочет отпускать, только каждый по своей причине.

Он всё-таки разжимает пальцы первым.

Я делаю шаг вперёд, встаю в то углубление, которое Джеймс уже успел пробить в снегу и земле. Лезвие лопаты уходит прямо вниз неохотно, приходится наваливаться всем весом, ощущая, как ноют руки, плечи, как дрожат пальцы.

Земля продолжает сопротивляться каждому движению. Только уже моему.

Сначала потрескивает мерзлая корка, уже под ней противно чавкает влажная грязь.

Я поднимаю очередной ком земли, тяжелее, чем должна быть обычная почва, и отбрасываю его в сторону. Дышу рвано, слишком быстро, но иначе не получается.

Слёзы снова подступают, собираются где-то глубоко в глазах, обжигают, давят… но не падают. Терплю.

Действие.

Лопата вниз. Та входит только наполовину, из-за чего из груди почти вырывается бессмысленный крик.

Ещё одно действие. Только другое — бросок в сторону, в то место, где снега и земли уже целая гора.

И всё по новой.

Глубже, земля уже не промёрзшая, слишком много влаги, не успевшей схватиться холодом. Мои ботинки начинают вязнуть.

Плечи сводит болью, дыхание срывается на хрип. Я выдыхаю облачко пара, и оно тут же тает.

Однако, я продолжаю копать. Раз за разом. Потому что не могу иначе. До тех самых пор, пока не оступаюсь и не падаю.

— Давай, Шоу, — Джеймс спрыгивает в яму и заставляет меня подняться, а после и выбраться оттуда.

Я падаю на снег, колени едва чувствуют холод. Всё тело ноет, дышит рывками, словно внутри что-то оборвалось и теперь свисает тонкими нитями.

Джеймс поднимается рядом, тяжело дышит, а потом просто тянется ко мне и слабо обнимает, словно пытается собрать меня по частям, удержать, пока я разваливаюсь.

Куртка парня шершаво касается моей щеки, пахнет холодом, металлом и… смертью, которая теперь неотрывно следует за нами.

— Я принесу его.

Три простых слова. Три простых очередных удара.

Через несколько секунд я остаюсь одна.

Передо мной яма. Пустая могила.

Боже… пустая могила. Для Акселя.

Я смотрю в неё, не мигая.

Меня знобит, но пот прилип к вискам, смешиваясь со снегом. Всё внутри выворотило.