Бог из Пустоты - Алексей Петрович Гапоненко
– Теряешь хватку, мартышка. Это всего лишь железки, чего ты боишься? – голос, как всегда, возник прямо в голове, разгоняя мысли по закоулкам. Он резонировал внутри, опаляя мозг. Не давал сосредоточиться на чём-либо другом. Пока говорил он – остальные молчали. Даже боль отступила на второй план, вместе с ним пришло осознание правды. Я проигрывал, несмотря на помощь псевдоличностей и усиленное неведомыми мне способами тело, проигрывал пяти роботам в силиконе. Летя вдоль вагона, я отчётливо осознал это. Мысль обожгла сознание не хуже раскалённого прута, которым пытали жирдяя в лаборатории Жульена.
– Твари! – выплюнув слово вместе с кровью, прокатился по асфальту в последний момент увидев несущийся в лицо кулак. Обида, смешанная с яростью, разлилась по синапсам мозга. Под дикий хохот пришельца я прорычал. – Хрен… вам!
Выставив руки, заблокировал удар. Меня откинуло назад, но это лишь помогло вскочить на ноги. Двое парней подступали спереди, их тёмные очки не позволяли увидеть направление взглядов, лишая возможности предугадать следующее движения. Но, как ни странно, псевдоличности это вовсе не мешало. Казалось, что она способна предугадать любой шаг противника, перед глазами витали образы возможных траекторий и паттерны движений. Прямо перед тем, как левый бот атаковал, один из образов подсветился, растворив все остальные. Теперь я чётко видел его манёвр. «Костюм» решил выкинуть вперёд руку, а сразу за тем провести подсечку. Его брат по разуму поддержал бы атаку вовремя проведя серию хуков. Ума не приложу, как чёртова альтернативная личность монстра поняла всё это, но времени на обдумывание не было.
Сделав полушаг назад, я с лёгкостью миновал первый выпад в лицо. Робот без задержки изогнул корпус подсаживаясь под меня, его нога полетела параллельно земле, вот только вместо удачной подсечки вышло нечто иное. Пропустив взмах кулака, я вернулся на прежнее место. Сократив дистанцию и набрав ускорение, жёстко пнул его прямо в несущуюся ко мне ногу. Ботинок грубо врезался в коленный сустав, тупая боль прошлась до самой задницы, но что важнее, под громкий хруст из разлетевшейся на двое конечности андроида посыпались искры. Силы моего удара хватило, чтобы отбросить противника в сторону.
Не обращая внимания на неуклюже дрыгающегося на асфальте калеку, заблокировал хук справа от его товарища. Чувствуя, как по венам разливается жидкая лава, схватил того за руку и, мгновенно оплетая её своей, крепко ухватился за пиджак. Сервоприводы под силиконовой шкурой дико завизжали, машина пыталась вырваться силой, но чем громче был свист привода, тем больше становилась моя рука. Через секунду она полностью посерела, увеличившись на столько, что рубаха натянулась, вот-вот готовая треснуть по швам. Пальцами нащупал нечто, похожее на рёбра в боку робота, и вспомнив разорванный замок своей квартиры, вонзил ногти в силикон. С неприятным чувством растяжения фаланги расширились, выходя из сухожилий. Пальцы обернулись когтями и впились в бок противника. Разорвав кевларовый корсет, я покрепче схватился за требуху из проводов и шлангов.
Полностью лишившись возможности вырваться, машина приняла новое решение. Резко выбросив вперёд правую руку, попыталась достать меня кулаком. Удар выглядел не так впечатляюще, как те, что укладывали меня на асфальт. Хватило вовремя подставленного предплечья, и инерция угасла. Сохраняя блок слева, напряг мышцы правой руки, кожа вздулась, сотней червей под ней. Рубаха треснула и разошлась на лоскуты. Послышались жалобные стоны металла, и очередная конечность врага была разорвана. Лишившись руки, «костюм» попытался отступить, но теперь уже я не позволил. Словно дикий зверь метнулся вперёд, со всей силы выбросив руку с вытянутыми пальцами. Что твоё копьё, острые когти пронзили грудь бота насквозь, позволив мне подцепить его и поднять вверх. Дёргаясь, как насаженный на иглу паук, «костюм» старался пнуть меня, но вместо этого лишь больше заливал маслом из рваной дыры в боку. Его культя молотила по воздуху, разбрызгивая белёсую жижу. Не желая, больше возиться с ним, откинул в сторону. Рухнув на землю безвольной куклой в трёх метрах левее, он ещё какое-то время дёргался, пытаясь не то уползти, не то встать на ноги. Но следить за ним было не интересно, куда сильнее волновали оставшиеся три болванчика.
Сердце стучало, как бешеное, подавая кровь к растущим мышцам. Кожа посерела полностью, а сам я стал на две головы выше. Дышалось, как никогда, легко, каждой клеткой ощущал внутреннюю мощь, готовую вырваться на свободу. Образы, выдаваемые помощником, казались совершенно обыденными, словно я всю жизнь видел их перед глазами. Внутренняя буря лишь набирала обороты. Эти куклы, они пытаются остановить меня! Встали на пути к родителям, смея мешать! Не позволю!
– Уничтож-ж-у-у-у… Я вас-с-с раз-с-сорву, конс-с-сервные банки! Слыш-шиш-ш-шь, ты?! – крикнул я «зелёному пиджаку», стоящему поодаль. Мужчина, пять минут назад казавшийся мне злобным гением, теперь являл жалкое зрелище. Его широко раскрытые глаза неотрывно следили за мной, губа подёргивалась, а лицо исказила такая противная гримаса, что хотелось плюнуть прямо в неё. Он больше не внушал страх, даже волнение ушло. Хищник не испытывает к своей жертве эмоций. Это просто обед. – Твои игруш-ш-шки не спас-с-сут тебя, мраз-с-сь! Ты ответишь за всё!
Услышав мой голос, человек дёрнулся, всем телом подавшись назад. Его инстинкты кричали о побеге, но что-то глубоко внутри мешало, попранная гордость или губительное самомнение. Нечто подобное этому заставило его замереть на полушаге и поднять на меня взгляд, в нём блеснула жестокость. Страх уступил место злобе:
– Убить… Убейте суку! Разорвите нахуй! – из его рта полетели слюни, лицо покраснело от едва сдерживаемой ярости. Маска элегантного сноба раскололась под натиском искренних чувств. Грубо матерясь, он отправил кукол на бойню. Настоящее лицо показалось за маской, лицо безжалостного убийцы, способного на всё ради себя.
– Каж-жется, кому-то наступили на больную моз-з-соль, а? Надеюсь, они хотя бы повес-с-селят меня, обезьянка! Прежде чем я оторву им ноги, разорву тела и вы-по-тро-шу! А потом придёт твой черёд.