"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Кроме Жени, – уточнил я.

– Не перебивай и слушай дальше. За терпение ты получишь награду. – Профессор хитро прищурился. – Я знаю, что ты интересуешься древом Телфордов, поэтому расскажу тебе все, что пожелаешь, и в мельчайших подробностях. Договорились?

– Это… д-да… хорошо, – неуверенно сказал я, не веря услышанному. Злость все еще кипела во мне, но я постарался пробудить разум и не рубить сгоряча. Ян выглядел уверенно, это меня подкупило.

– Арсений, мне правда жаль, что все так случилось на набережной. Однако есть причины, почему душа из картины должна была слиться с Женей.

Профессор сделал паузу, после чего произнес:

– Женя – это реинкарнация Дебры Телфорд. Моя сестра по незнанию расколола свою душу: одна часть души осталась в картине, а другая начала перерождаться. И как раз Женя – это новая жизнь Дебры, то бишь Скарабея.

Ян замолчал, а я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не рассмеяться.

Рассказ Яна казался историей шизофреника, даже несмотря на все прошлые мистические открытия. Когда я согласился стать «временным сосудом для Дебры», моя психика сказала: «Все. Это последнее, во что мы поверим». Я достиг предела своих возможностей. У великих историй Яна Матвеевича не получилось расширить границы моего сознания.

– Вы хоть слышите, что несете? – возмутился я, глядя в уверенные глаза мужчины.

– Я себя прекрасно слышу, не переживай. И не только внешний голос, но и внутренний. Вот у тебя, Арсений, есть проблема.

– Нет у меня никакой проблемы.

– А я говорю, есть. И сейчас она проступает очень отчетливо. Твоя проблема заключается в том, что ты не слышишь свой внутренний голос. Ты его намеренно приглушаешь или игнорируешь, будто ничего не происходит. Прислушайся к себе; к своему сердцу; к своей интуиции. То, что я тебе рассказываю, на самом деле не удивляет тебя, ведь подсознательно ты уже давно знаешь ответы на все свои вопросы. На один даже не подсознательно. Вспомни, о чем ты подумал, когда Женя сообщила тебе о «голосе Дебры» в своей голове?

– Я… я… не помню.

– Помнишь.

– Это показалось мне странным.

– И все?

– Я не хочу отвечать. Это личное.

– Ты знал, что Женя и Дебра связаны. Просто не до конца понимал, как именно. Более того, ты начал подозревать об их связи еще тогда, когда узнал об Алине – тете сестер Кац и Кристины. Я продал Алине картину Скарабея в надежде, что холст окажется в нужных руках – в руках человека, который родился с осколком души. Но случилась осечка.

– Осечка… Умер человек!

– Да, к сожалению. Во-первых, я никак не думал, что она захочет завладеть Деброй. Во-вторых, тогда я еще не знал, что обряд нужно совершать лишь рядом со вторым осколком и лишь тому, кто поистине талантлив. Поэтому я выбрал тебя. Ты и Женя – все должно было быть идеально!

– Второй осколок?! – воскликнул я.

– Погоди, до этого еще дойдем.

Я приложил руку ко рту, откинулся на спинку стула и сипло вздохнул. Меня все больше поражал этот человек. Спустя минуту я сказал:

– Хорошо. Я готов вам поверить, но сперва докажите, что говорите правду о Жене и Дебре.

– Легко. Вспомни день, когда ты встретил ее впервые…

– При чем тут это?

– Я говорю – вспомни.

– Ну вспомнил.

– Что ты почувствовал, когда увидел ее? Твои первые эмоции?

– Интерес. Она показалась мне очень милой.

– А если копнуть еще глубже?

– Такое ощущение, что я сейчас на сеансе у психолога.

– Не ерничай, пожалуйста. Доверься себе. Не бойся себя и своих чувств. Не бойся ошибиться.

Никогда не забуду, как сильно его слова кольнули меня – будто игла воткнулась в грудь, прямо в больное место. Я сипло вздохнул, а после начал говорить, как на исповеди:

– Ну, она тянулась ко всем так, как цветок – к солнцу. Только без разбора. Она нуждалась в том, чтобы ее хвалили, чтобы подсказывали, направляли. В детстве ничего не делала без советов. Женя нуждалась в поддержке двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю. Еще и поэтому она прилипала к сестре, как пиявка. Совсем не умела жить без нее, – ответил я, глядя на свои руки. – Наверное, поэтому я ею заинтересовался. Мне захотелось помочь ей. И она часто говорила…

Я резко замолчал, когда понял, что вот это я точно не хочу произносить вслух.

– Говори, не бойся, – настаивал профессор.

– Не могу.

– Потому что это покажет, что пару минут назад ты был не прав? Арсений, пожалуйста, дай мыслям голос.

– Женя говорила, что чувствует себя неполноценной; что ей чего-то или кого-то не хватает. А еще признавалась – не понимает, чего и кого именно. Я всегда считал, что ей одиноко без мамы и папы. Как бы там ни было, все же сестра не может заменить родителей. Тем более когда она тебя избегает.

– Вот.

– Все равно бред. Многие дети и подростки чувствуют себя неполноценными и одинокими. Такой период.

– Что еще она тебе говорила в детстве?

– Что ей невыносимо от одной только мысли, что ее бросят, когда она будет умирать. Тогда я посоветовал ей перестать говорить об этом, ведь…

– Дети редко думают о смерти в десять лет.

– А еще она не выносила закрытые помещения. Однажды хулиганы заперли нас в классе. Стоило Жене услышать щелчок ключа, как она вся затряслась, а после начала открывать окно, чтобы выпрыгнуть из него. И она выпрыгнула. Благо был первый этаж, и она отделалась растяжением лодыжки. Когда я спросил у нее, почему она так сильно боится закрытых помещений, Женя ответила: «Сама не понимаю. Но замурованные комнаты меня сильно напрягают, порой я даже начинаю задыхаться». Эта фобия была у нее до тринадцати лет