Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Калдер задумался.

— Ладно. Что там было на самом деле?

— Повелительница фери и король сидов воевали. Последняя битва почти уничтожила обе стороны. Она его убила. После этого остатки истинных фери и сидов ушли за Завесу.

— А когда они были молодыми?

— Никакой подтвержденной встречи в саду нет.

— А татуировка?

— Нет.

— А венок?

— Нет.

— А любовь?

— Я уже сказала.

Он некоторое время переваривал.

— Значит, вообще всё самое хорошее придумала Эгва.

— Практически.

— И ты считаешь это недостатком?

— Я считаю это отсебятиной.

— Это клип.

— Я заметила.

— Она же не исторический документ снимала.

— Тогда зачем в конце дети обсуждают именно эту легенду?

Калдер открыл рот. Закрыл. Потом опять открыл.

— Для сюжета.

— Очень сильный аргумент.

— Ты просто придираешься.

— Возможно.

— Не «возможно». Точно.

Он снова посмотрел в окно, но долго молчать не умел.

— Все равно красиво.

— Я не спорила.

— А как тебе момент, когда она снимает с него шлем?

Я чуть сильнее нажала на педаль газа. Перед нами освободился длинный участок.

— Хорошо сыграно.

— Хорошо?

Калдер произнес это с таким возмущением, как будто я назвала императорский дворец нормальным административным зданием.

— Да.

— Она там так кричит, что у меня кожа дыбом встала.

Я знала. На съемке после этого моего крика несколько секунд не двигался даже оператор.

— Значит, звукорежиссер хорошо сработал.

— Да при чем тут звукорежиссер?

— При звуке.

— Это Эгва.

— Это я тоже заметила.

Калдер посмотрел на меня с явным подозрением.

— Тебе она вообще нравится?

— Как певица?

— Как Эгва.

— Я с ней не знакома.

— Марен.

— Что?

— Нормальные люди могут иметь мнение о знаменитости, не будучи с ней знакомыми.

— Тогда нет.

Он оскорбленно прижал ладонь к груди.

— Почему?

— Я сказала: музыка красивая, голос потрясающий. Чего тебе не хватает?

— Восхищения.

— Зачем?

— Потому что она Эгва.

— Это замкнутая логика.

Калдер помолчал.

— У тебя иногда очень неприятный характер.

— Иногда?

— Хорошо. Часто.

Я пропустила на перекрестке автобус, хотя имела преимущество. Водитель автобуса всё равно уже выехал, а доказывать правила дорожного движения транспортному средству в четыре раза тяжелее нашего я считала неэффективным.

За перекрестком начался уже по-настоящему бедный район. Стены домов - исписаны краской, на первых этажах почти везде стоят решетки. На углу торговали едой из металлического киоска, возле которого трое мужчин в рабочей одежде пили что-то из одинаковых бутылок. Чуть дальше двое патрульных проверяли документы у подростка, а тот разговаривал с ними с выражением человека, который очень хочет закончить свой день собственным задержанием.

Калдер проводил их взглядом.

— Тут дальше налево.

— Я знаю.

— Ты здесь была?

— Нет.

— Тогда откуда знаешь?

Я показала на навигатор.

— Технологии.

— С тобой невозможно нормально разговаривать.

— Ты уже двадцать минут справляешься.

Он потянулся к моей бутылке воды. Я отобрала и перенесла в карман водительской двери.

— Возьми свою.

— Моя пустая.

— Это не делает мою общей.

— У тебя еще половина.

— Поэтому она моя.

Калдер посмотрел на бутылку, потом на меня.

— Жадная.

— Предусмотрительная.

Он полез в бардачок, нашел там старую бутылку, понюхал и поставил обратно.

— Этой, кажется, уже можно кого-нибудь отравить.

— Оставь криминалистам.

— Кстати о криминалистах. — Он открыл папку. — Женщина, предположительно от двадцати пяти до сорока. Частей пока семь.

— По телефону сказали шесть.

— Седьмую нашли под мостом, пока мы собирались.

— Хорошо.

— Голова пока отсутствует.

— Руки?

— Одна кисть есть. Пальцы целы.

Это было лучше, чем ничего. Если жертва имеет документы, судимость, официальную работу или хоть раз попадала в базу с отпечатками, личность могли установить быстро.

— Следы упаковки?

Калдер полистал сообщения.

— Черные строительные мешки. На двух двойной слой. Пластиковые стяжки, обычные. Крови на месте почти нет.

— Значит, привезли.

— Криминалисты думают так же.

— Камеры?

— На въезде в переулок одна. Не работает.

— Конечно.

— На складе напротив есть две частные.

— Запись уже забрали?

— Патруль ждет владельца.

Я кивнула.

Калдер закрыл папку, но через несколько секунд опять вернулся к значительно более важной для него теме.

— А король тебе хоть понравился?

Я посмотрела на него.

— Какой?

— Сид.

— Я помню, что король сид.

— Актер.

— Нормально сыграл.

— Опять «нормально».

— Хорошо сыграл.

— Вот.

— Что «вот»?

— Я же говорил.

— Ты ничего про его актерскую игру не говорил.

— Теперь говорю.

Я повернула в узкий проезд. Здесь пришлось сбросить скорость почти до двадцати: асфальт местами исчезал полностью, между ямами стояла мутная вода.

— Его, кстати, раньше почти никто не знал, — продолжил Калдер. — Тарвен Рейд. Двадцать шесть. Второй уровень. Бывший гимнаст, потом какие-то единоборства. В кино в основном массовка и каскадерство.

— Ты его биографию выучил?

— Вчера в передаче рассказывали.

— Конечно.

— Все сейчас про него рассказывают.

Это тоже было ожидаемо.

— Почему?

Калдер удивленно посмотрел.

— Ты правда не понимаешь?

— Нет.

— Эгва взяла неизвестного сида второго уровня и сделала из него короля. Причем не спрятала лицо вообще. Наоборот, эта татуировка…

Он замолчал, подбирая слово.

— Что?

— Красиво.

Я повернула голову на секунду.

— Сид второго уровня?

— Да.

— Красивый?

Калдер насторожился.

— Не начинай.

— Я ничего.

— Вот именно этим голосом ты обычно начинаешь.

Я снова посмотрела на дорогу.

— Мне интересно.

Он немного подумал.

— Не красивый как фери. Вообще не так. Но в клипе… да. Выглядит круто. Особенно в доспехах. И когда она с ним в конце.

— Когда они почти целуются над детьми?

— Именно.

— Ты опять подтверждаешь мою теорию.

— Какую?

— Фери забрали себе даже сидов.

— Да никто никого не забирал!

— Повелительница фери забрала себе короля сидов даже после смерти. Очень последовательно.

Калдер застонал.

— Там смысл вообще не в этом.

— А в чем?

Он начал объяснять, активно помогая себе руками:

— Они любили друг друга еще в юности, потом стали правителями враждующих народов, война, долг, всё такое. В итоге убили друг друга, а после смерти наконец смогли быть вместе.

— Он умер раньше.

— Это неважно.

— Для него, думаю, было важно.

— Марен!

Я засмеялась.

Калдер уставился на меня.

— Ты сейчас смеешься.

— Да.

— Над клипом Эгвы.

— Над тобой.

— Еще хуже.

Он демонстративно обиженно отвернулся к окну.

Я дала ему секунд десять.

— Но финальная сцена действительно хорошая.

Калдер мгновенно развернулся обратно.

— Я знал.

— Что?

— Что у тебя где-то внутри есть нормальный человек.

— Не преувеличивай.

— Когда он ее обнимает, а она сначала гладит этих детей…

— Я видела.

— И потом поворачивается.

— Калдер.

— Что?

— Я видела весь клип.

— Я просто проверяю.

Я позволила ему продолжить, потому что впереди стоял красный свет.

— Вот там вообще всё понятно без слов. Они даже не целуются, а ощущение, что…

Он замолчал.

— Что?

Калдер неожиданно смутился.

— Ну…

— Очень содержательно.

— Любовь.

Я удивленно посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— Настоящая. Такая… когда ты уже всё знаешь про человека. Понимаешь?

— Нет.

— Конечно, нет. У тебя вместо сердца инструкция.

Светофор переключился. Я тронулась.

— Зато инструкция не делает глупостей.

— Это спорно.

— Пример?

— Ты сама.

— Слабый.

Калдер покачал головой.

— Все равно эта сцена лучшая.

Я ничего