Принцесса без лица. Том 1 - Ирина Мур

Лиорана сразу оживилась.

— Практически?

— Формально документы есть.

— А неформально?

— Очень мало.

— Ты расследуешь ее?

— Я проверяю женщину, вокруг которой возник устойчивый интерес двух членов императорской семьи и которая имеет власть над публикой. Было бы странно не проверить.

Он произнес все это слишком спокойно.

Я почувствовал раздражение.

— Насколько глубоко копаешь?

Дельран повернулся ко мне.

— Достаточно, дядя.

— Это не ответ.

— Такой и должен быть.

— Дельран.

— Дядя, если появится что-то, что касается твоей безопасности, я сразу же сообщу.

Ответ мне не понравился, особенно его формулировка.

— Значит, что-то уже есть.

— Я сказал обратное.

— Нет. Ты сказал, что сообщишь, если будет касаться безопасности.

Он широко улыбнулся мне в ответ.

— Вот видишь. А семья недооценивает твои способности.

Я посмотрел на Лиорану. Она прекрасно поняла, кому адресована фраза, но лицо не изменилось.

Дагоберт прервал нас:

— Что именно тебя беспокоит в ее прошлом?

Дельран убрал улыбку и серьезно ответил.

— Прошлое слишком чистое. У знаменитостей всегда находятся люди, которые знали их раньше. Одноклассники. Соседи. Врачи. Бывшие партнеры. Учителя. Кто-нибудь, кто однажды одолжил денег и теперь хочет об этом рассказать. У Эгвы - ничего.

— Вестинни.

— Он знаком с ней всего год и знает о ее прошлом не больше других.

— Семья?

— Нет.

— Образование?

— По документам - есть. Живых связей не нашли.

Иселла нахмурилась.

— Но это обычно можно проверить.

— Проверяли.

— И?

— Документы настоящие.

— Тогда в чем проблема?

— В том, что биография выглядит на бумаге гораздо лучше, чем мы можем найти подтверждений.

Мне стало неуютно. Потому что я вспомнил, сколько раз разговаривал с Эгвой о совершенно разных вещах и как легко она отвечала на любой вопрос, не сообщив ничего о себе самой. До сих пор я считал это правильной привычкой певицы, за которой охотится пресса.

Дельран продолжил:

— Теперь она выбирает для самого дорогого за последние годы клипа легенду об истинных фери, истинных сидах, их последней битве и Завесе.

Тьерен чуть нахмурился.

— Ты связываешь это с ее происхождением?

— Я ничего пока ни с чем не связываю. Просто не люблю совпадения, которых становится слишком много.

Лиорана спросила:

— Ты что, серьезно подозреваешь, что она - истинная фери?

Вопрос прозвучал слишком серьезно.

Дельран посмотрел на мать.

— Я подозреваю, что мы не знаем, кто она.

— Это не одно и то же.

— Именно.

Дагоберт спокойно заметил сыну:

— Молодые фери любят фантазировать о чистоте происхождения. Не надо превращать сценический образ в генеалогию.

— Я и не превращаю.

— Тогда что ищешь?

— Мотив.

— Для чего?

— Для всего.

Дельран откинулся на спинку кресла и взял в руки чашку с остывшим кофе.

— Если ей нужны деньги, то она ведет себя неправильно. Если положение — тоже. Если хочет брака — совершенно неправильно. Если хочет стать знаменитой фавориткой, давно могла выбрать одного из нас и получить официальный статус. Если ей просто нравится внимание, она почему-то очень тщательно контролирует его объем и не позволяет перейти определенную границу.

Я не сразу понял, что именно меня зацепило в последней фразе племянника. Потом понял: это правда. Эгва никогда не отказывала мне настолько резко, чтобы ухаживание пришлось бы прекратить. И никогда не принимала достаточно, чтобы оно куда-нибудь продвинулось. Ужин. Премьера. Совместный выход. Новая встреча. Каждый раз казалось, что следующий шаг возможен. И каждый раз отношения каким-то образом возвращались в ту же начальную точку.

Мне раньше нравилось считать это осторожностью молодой фери без покровителей. Теперь объяснение перестало выглядеть достаточным.

— Может, ей просто нравится сам процесс? Она так развлекается? — спросил Тьерен.

— Возможно.

Лиорана устало прикрыла глаза.

— Я начинаю ненавидеть это твое слово.

— Зато оно спасает от глупых выводов.

— А ты сомневаешься?

— В том, что ей достаточно развлечения? Да.

— Почему?

Дельран ненадолго задумался.

— Потому что Эгва на самом деле никогда ничего не делает только ради своих эмоции.

Я не согласился.

— Ты ее плохо знаешь.

— А ты хорошо?

Очень простой вопрос. Но неприятный.

Я посмотрел ему в глаза и не ответил, не захотел. Я видел Эгву достаточно часто, чтобы знать, как она держит чашку, что из еды предпочитает, когда начинает скучать на официальном приеме, какую музыку не любит, как меняется ее голос, когда она действительно устала.

И при этом не знал, где она росла. Кто ее родители. Кому она звонила, когда ей было восемнадцать. Был ли вообще человек, которому она тогда звонила.

Дельран не стал переспрашивать.

Император несколько секунд смотрел на нас обоих, а потом сказал:

— Значит, если убрать все красивые формулировки, двое взрослых мужчин за ней ухаживают и оба не понимают, зачем она позволяет им это делать.

— В грубом изложении — да, — согласился Дельран.

— Прекрасно.

Тьерен уже открыто усмехнулся.

— Может, именно поэтому они и продолжают ухаживать.

Я повернулся к старшему племяннику.

— Очень полезное замечание.

— Рад помочь, дядя.

Лиорана раздражённо отодвинула тарелку.

— Вы сейчас сами подтвердили всё, что я говорила. Неизвестная женщина неизвестного происхождения играет членами императорской семьи, устраивает социальные провокации, переписывает историю и пользуется своей внешностью, чтобы никто не задавал вопросов. Ее надо остановить, пока она не устроила что-нибудь серьезное.

— Нет, — тут же ответил Дельран.

— Что «нет»?

— Именно поэтому запрещать клип нельзя.

Мать посмотрела на него так, словно младший сын внезапно потерял остатки разума.

— Объясни.

— Если Эгва что-то делает намеренно, запрет изменит ее поведение. Мы перестанем видеть следующий шаг.

— Ты говоришь о своей предполагаемой фаворитке как о подозреваемой в чем-то серьезном.

Дельран задумался.

— Одно другому не обязательно мешает.

— Иногда ты меня пугаешь.

— Это полезное качество для человека, который отвечает за имперский силовой блок.

Дагоберт поднял ладонь.

— Хватит.

И по тону стало понятно, что сейчас он будет не спорить, а решать.

— Никакого запрета.

Лиорана резко повернулась к мужу.

— После всего, что только что выяснилось?

— Мы ничего не выяснили.

— Дельран только что сказал…

— Дельран только что перечислил несколько предположений и сообщил, что у очень известной певицы плохо просматривается юность. Это повод продолжать обычную проверку. Но не повод запрещать музыкальный клип.

Она несогласно сжала челюсти, но молчала.

Император продолжил:

— Если Эгва хочет внимания, запрет даст ей в десять раз больше. Если проверяет реакцию общества, мы сами превратим художественную провокацию в политическую. Если посылает личное сообщение Ке-Ревалю или Дельрану, государство вообще не должно туда лезть.

— А если у нее четвертая цель?

Брат посмотрел на жену.

— Тогда тем более лучше сначала узнать какая.

Вот здесь Лиорана впервые за завтрак не нашла мгновенного ответа.

Я слушал их и вспоминал вчерашний вечер.

Клип я посмотрел один. Первый раз — целиком. Второй — внимательнее. На третий уже не включал начало. Перемотал сразу к саду: юная Эгва плела венок и