Похититель картин - Gadezz

– Отвернись, Руби, – голос отца дрогнул. – Не слушай.

Его широкие и теплые ладони прижались к ее ушам, превращая вопли пострадавших в глухой, неразборчивый гул. Но Руби не отвернулась. Она не моргая смотрела в пропасть, впитывала застывшую картинку ужаса как единственную правду о мире.

Из оцепенения ее выводит новый толчок. Фундамент содрогается.

Мальчик мертвой хваткой вцепляется в подушку. Шкаф идет ходуном, из него с грохотом вываливаются учебники и детали конструктора. Когда вибрация затихает, он осторожно осматривается.

– Пап?

Никто не отвечает. Набравшись смелости, мальчик идет к двери. Руби следует тенью, хотя внутри зреет предчувствие непоправимого. Он нащупывает ручку, выходит в коридор, волоча подушку. Тьма съедает его силуэт, но каждый шаг отдает скрипом. Кажется, само здание тяжело дышит, пытаясь удержать стены.

– Мам? Пап?

Из родительской спальни через щель льется синеватый свет – узкая полоса, режущая темноту надвое. Дверь поддается не сразу. Мальчик толкает ее плечом, и Руби скользит за ним. Она чувствует на коже прохладу ветра, которой здесь быть не должно. Вокруг кружится пыль, и мальчик закрывает рот пижамой.

Руби видит то, от чего ее бросает в ледяной пот, и от ужаса вжимается в стену. Пытается отвернуться и закрыть глаза, но все, что она может, – это смотреть не моргая. Смотреть, как дом разодрало надвое – криво и небрежно, обнажая арматуру и обрывки проводов. Там, где должна стоять кровать родителей, зияет пустота.

В полу зияет пропасть, уходящая сквозь этажи в бездну Изнанки. Из глубины поднимается сухая смесь из бетонной муки и известковой крошки. Мальчик кашляет, содрогаясь всем телом, и вновь зовет родителей – снова и снова. Крик перерастает в мольбу. Подушка выскальзывает из его рук, падает в расщелину и бесследно исчезает.

Руби знакомо это чувство – вязкого кошмара, когда ты скован настолько, что не можешь ясно мыслить. Она тянется к мальчику, но ее отвлекает вой, переходящий в стрекотание. Трещина дрожит, и из нее начинают выбираться силуэты. Сперва они кажутся сгустками дыма и пепла, но быстро обретают очертания монстров с выгнутыми спинами и длинными конечностями.

Обскуры.

По коже бегут мурашки. Мальчик поднимает взгляд – и видит перед собой пасть, истекающую черной слюной. Белесое око зияет там, где должен быть правый глаз. Обскур принюхивается. Облизывается. Руби шаркает ногой, но мир уже тонет во тьме и крике.

Она просыпается, жадно хватая воздух. Цепляется за простыни, но дышать трудно. Легкие горят, будто их забили бетонной крошкой из сна. Руби нащупывает рядом с собой что-то чужое и отталкивается. Вскакивает с кровати, вытирая слезы, и инстинктивно прижимается к приоткрытому окну. С перепуга она дергает занавеску – ткань с треском слетает с пары зажимов, и резкий утренний свет заливает комнату.

На кровати, запутавшись в одеяле, спит Касс – прямо в уличной одежде. Футболка задрана на боку, и Руби видит на пояснице белесые рубцы. Хвост у него беспокойно подрагивает. Касс шарит руками по постели, ничего не находит и поворачивается. Его глаза становятся шире и шире.

– Руби? Что ты тут делаешь?

От его наглости она теряет дар речи и по крупицам собирает слова в предложение:

– Тут – это в моей спальне?

Касс привстает, оглядывается и почесывает затылок.

– Оу.

– Ага. – Она скрещивает на груди руки. – Ничего не хочешь объяснить?

– Подожди! Я… Я просто… – Касс поднимает ладони в примиряющем жесте: – Ты отказалась ехать в больницу, и я проводил тебя до дома, а потом… Наверное, уложил в постель, а сам обратился. Мне пока тяжело удерживать сознание в кошачьем теле. Думаю, я уснул рядом, потому что… – На его губах появляется лукавая улыбка. – Ты теплая.

– Я убью тебя. – Руби хватает подушку и делает угрожающий выпад, но в теле еще ощущается слабость. Касс совершает тактический маневр – перекатывается через край кровати и с глухим стуком падает на пол. Поднимается, потирая копчик, и пятится к двери.

– Прости. Я не хотел тебя пугать. Но мне это тоже все не нравится, я клянусь. – Он прижимает руку к груди. – Внутри я сгораю от стыда.

Она изучает его. Черные волосы хаотично спутаны, футболка смята, а во взгляде – ни капли искреннего раскаяния, только нахальство.

Руби заправляет прядь за ухо, пытаясь унять тремор:

– Ты понимаешь, что я только что была в твоем кошмаре? Я же ловец снов. Тебе не стоило… прижиматься. – Она щелкает резинкой на запястье. – Ночью я снимаю заслон контроля, чтобы дать себе передышку.

Касс убирает невидимые пылинки с одежды, стараясь не смотреть на нее:

– Да… Понимаю.

– Касс, – Руби пытается сгладить углы, – это был сон или…

– Воспоминание? – перехватывает он ее вопрос.

– Твои родители… – Руби набирает полные легкие воздуха и шумно выдыхает. – У тебя есть французский акцент. Ты пережил инцидент в Оберкампфе?

Касс молчит, будто обдумывая, стоит ли открываться перед чужим человеком. Руби молчит, потому что не знает, хочет ли, чтобы чужой человек перед ней открылся. Но вскоре тишина рвется о неловкое покашливание Касса:

– У меня есть приемная мать и… отчим. Я не сирота, так что не нужно меня жалеть.

Руби приподнимает брови:

– Я и не собиралась. В планах было только побить тебя.

– И почему я не удивлен?

Она прищуривается, и в памяти всплывает голос миссис Черри, защищающей «облезлого ветерана уличных войн». Рисунок шрамов на пояснице Касса напомнил ей кота, который наведывался к ним в Бюро, выпрашивая паштет.

– Знаешь, я ведь тебя узнала. Ты – тот облезлый кот. Миссис Черри постоянно оставляет тебе миску с едой, хотя я запретила прикармливать бродячих животных. Она уже в курсе о тебе? Я ведь могу расценить это как незаконную слежку и подать жалобу. Что ты забыл так далеко от Ньюэма?

Его лицо принимает выражение оскорбленной невинности:

– Да брось! Жаловаться на кота – это бесчеловечно. И судя по тому, что ты сообразила только сейчас, тест на бдительность ты завалила. Комендант бы меня вычислил сразу. И постой-ка, – он приглаживает волосы, – облезлый?

Руби сжимает кулаки. Ей и правда стоило быть внимательнее. От осознания своей оплошности ее накрывает волна гнева. Адреналин окончательно вытесняет остатки сна.

– Ты не ответил на мои вопросы.

Касс выдыхает и лениво потягивается.

– Виновен. Я присматривался к вам. Раздумывал о стажировке. И да, миссис Черри все поняла, когда я вчера обратился при ней. У нее отличные паштеты, знаешь ли.

– Все еще неубедительно.

– Ладно. – Он выставляет руки, будто его арестовывают. – Ты меня раскусила. Сказать по правде, я наблюдал за тобой дольше, чем следовало. В приличном обществе это называют сталкерством, но в моем… – Он делает паузу и нагло улыбается. – Можешь достать