У страха запах корицы - Наташа Эстрани

– У вас есть дождевик? Если хотите, могу его тоже скинуть. Или ещё чего-нибудь.

– Не стоит, – вежливо ответил Александр, а у меня почему-то мурашки по коже побежали то ли от его спокойной фразы, то ли просто от холода. – Лучше не забудьте сказать мне адрес.

«Что ты такое делаешь?» – панически верещал мой мудрый внутренний голос. Но вместо того, чтобы к нему прислушиваться, я, задорно стуча зубами, продиктовала улицу, номер дома, этажа и квартиры и ретировалась обратно в тёплую комнату, под тёплое одеяло, в тёплые объятия сна.

Благодаря диплому информатика-экономиста, который вызывал у моих одногруппников что-то близкое к религиозному экстазу, я ни секунды своей жизни не работала по профессии. С первого курса успела побыть продавцом в зоомагазине, переводчиком, редактором, копирайтером, дизайнером и фотографом. Из всего этого хаоса только фотография держалась за меня мёртвой хваткой – с того дня, как я обняла дрожащими руками первую камеру и почувствовала себя охотником за застывшей магией.

Последние четыре года я, собрав в кучу все свои таланты и способности, мимикрировала под маркетолога в маленькой, но не слишком дружной компании. А в один солнечный летний день, после очередного скандала с пухом и перьями, в приступе экзистенциальной ярости пошла и написала заявление об увольнении. Потому что если тебе не нравится твоя работа – то зачем ты на ней работаешь? Всегда найдётся миллион других способов добыть себе еду – например, в костюме цыплёнка продавать открытки с котами на Арбате. Или ограбить банк.

Искать работу оказалось интереснее, чем работать, хотя, конечно, денег мне за это никто не платил, и моя сокровищница стремительно пустела – любовь к путешествиям даётся уж слишком недёшево.

Даже поездка в Будапешт выглядела слабоумием и отвагой, но я две недели просыпалась с мыслью о Базилике Святого Иштвана, пока не поняла, что проще осуществить мечту и полгода сидеть дома, чем бороться с искушением. Теперь путешествие подошло к концу, ресурсов не осталось, как и любимого фотоаппарата, пришло время наконец-то определиться с планами на будущее и целями в жизни.

Для очередного собеседования мне достался самый сказочный осенний день. Солнце светило так, что хотелось скинуть куртку и сменить кеды на балетки, но делать этого в здравом уме не стоило: на улице по-прежнему плюс семь. Я упивалась этим солнцем, воздухом, птицами на деревьях, желтеющими листьями и собственным настроением. А наушники заменяли мне плащ-невидимку – с ними я растворялась, как призрак, в любой толпе.

Но в тот раз фокус не сработал.

Я стояла, повиснув на поручне, и разглядывала в отражении свои торчащие во все стороны кудри. В голову упрямо лезли сомнения, прилично ли в таком виде являться к потенциальному работодателю. Всё-таки можно было внимательнее потрудиться над имиджем, я ведь собеседуюсь не на должность ведьмы. Вот ведьмой меня с такой причёской взяли бы сразу, а маркетологу, возможно, стоило бы выглядеть чуточку солиднее.

На Таганской одна волна пассажиров снесла меня в глубину вагона, грубо оборвав философские рассуждения, а другая – втолкнула внутрь удивительно безобразную женщину.

Одна её рука была короче другой раза в два, зубы оскалены в кошмарной ухмылке, нос уходил в сторону правого глаза, и только волосы она явно похитила у другого человека – длинные, густые, красиво струящиеся по плечам пшеничные локоны.

Я содрогнулась и полезла в сумку за книжкой – это же московское метро, тут и не такое увидишь. Но вытащить не успела: женщина, расталкивая пассажиров, направилась ко мне, вцепилась в запястье короткой рукой и скрипуче заверещала прямо в лицо:

– При выходе из поезда не забывайте свои вещи!

Я взвизгнула и шарахнулась в сторону. В моём хит-параде ужасов на первом месте всегда стояли непрошенные прикосновения, на втором – резкие звуки, а на третьем – неприятные запахи, и прекрасная незнакомка как раз пахла как целый мешок тухлых яиц.

От жуткой вони заслезились глаза, и в ту же секунду поезд тронулся, едва не уронив меня на колени к строгой тётушке с нарисованными иссиня-чёрными бровями.

– Аккуратнее надо, девушка, – железным тоном сообщила мне она.

– Извините, – проблеяла я и огляделась.

Кошмарной женщины и след простыл.

Я глупо озиралась, но её не было ни рядом, ни на сиденьях, ни за стеклом, в соседнем вагоне.

Она либо испарилась, либо выскочила в форточку. И непонятно, какой вариант пугал больше.

* * *

До Курской я добралась без дополнительных приключений, но с ощущением, будто забыла закрыть дверь или выключить утюг. Почти оторвала кусок рукава, пытаясь хоть как-то отвлечься.

Свернув с Земляного Вала, я вынырнула в забытый всеми богами переулок – даже асфальт явно не понимал, зачем он здесь лежит. Прошла мимо двора с низкими воротами, из-за которых торчали обугленные балки, на углу обогнула безногий стул, облезлый, но не сломленный. Безупречный маршрут навстречу работе мечты.

Офис студии находился дальше, в доме с тёмными окнами, и всем своим мрачным видом отрицал родство с жизнерадостной вывеской у входа. Это напоминало путешествие в штаб-квартиру сил зла, но за облупившейся металлической дверью обнаружился совершенно заурядный офис – с запахом кофе, конф-колов и дедлайнов.

Меня встречали так радушно, будто в последний раз здесь видели живого человека три года назад. Осыпали с порога печеньем, выдали чашку кофе, проводили в просторный кабинет с романтичным видом на желтеющий клён и усадили в кресло, в уютных объятиях которого можно было прожить всю оставшуюся жизнь. Я снова глянула на отражение в стекле – ну ладно, вроде даже и неплохо выгляжу, сразу понятно: смогу и рекламную кампанию организовать, и превратить конкурентов в жаб.

Через пару минут в кабинет впорхнула миниатюрная девушка с именем Юлия на бейджике. Она напоминала принцессу, только что сбежавшую из сказки: розовое летнее платье, рукава-фонарики. Юлия со всей непосредственностью плюхнулась в кресло напротив – и в тот момент я поняла, что всю дорогу переживать из-за недостаточно приличных кудрей было необязательно.

Следом за Юлией в дверь бесшумно проскользнул мужчина. Высокий, болезненно худой – как будто его растягивали в длину, пока не исчезло всё лишнее. Когда-то его костюм, наверное, был пёстрым и даже нарядным, но потом выцвел до невнятной серости – вместе с хозяином. У мужчины было узкое лицо, тонкие узловатые пальцы и тот самый взгляд, который обычно заставляет собеседников увлечённо разглядывать узор на обоях и