Хозяин Волшебной Лавки. Том 10 - Юрий Розин

Я сел под окном, на табурет, и дождался, пока она завяжет мешочек.

— Касси жив, — сказал я, когда она села тоже. — Он в столице. И теперь он написал мне, просит лечения.

— А ты тут при чем?

— Он решил, что, раз я могу работать с Марисоль, то я достаточно компетентен, — хмыкнул я. — Плюс он не знает, к кому еще обратиться, чтобы его не сдали. А про меня он, видимо, выяснил, что я нередко действую без одобрения свыше.

Ася помолчала.

— Что с ним?

— То же, что было. Он теряет контроль над телом. В течение пары месяцев он превратится в овощ. По крайней мере так он утверждает.

— И как я могу ему помочь?

— Опять же, по его словам, ты — никак. Нужен колдун минимум седьмого ранга.

Она вскочила, нависла надо мной.

— Ты понимаешь, во что мне это обойдется? Я ей напишу: приезжай, сделай. Она приедет и сделает. И с этого дня я буду ей должна. Не ты, я. Она ничего не попросит взамен, она просто будет это помнить, и я буду. — Ася помолчала. — Он того заслуживает? Этот твой Касси?

— Он сам не заслуживает ничего, — сказал я. — и даже то, что он обещает в обмен на помощь, не стоит твоего душевного спокойствия.

— Что он пообещал?

— Я не скажу, пока ты не примешь решение, — покачал я головой. — Не хочу, чтобы это на тебя повлияло. —

Она села обратно, пристально на меня глядя.

— Что? — я не выдержал после минуты молчания.

— У тебя ведь уже заготовлена какая-то умная мысль, дедуля? — улыбнулась она.

— А то, — хмыкнул я. — Но на этот раз это очень простая мысль. Ты считаешь, что Аглая исполнит твою просьбу лишь из расчета на ответную услугу? Если да — не пиши ей. Но если после вашей последней встречи у тебя появились сомнения насчет ее циничности и где-то в глубине души ты думаешь о том, чтобы хотя бы сделать шаг навстречу друг другу — тогда напиши и посмотри, что из этого выйдет.

Она встала, подошла, села на второй табурет рядом со мной, который поставила, потому что Сема не помещался нормально на одном, и крепко меня обняла, уткнувшись носом в плечо. Я мягко погладил ее по голове.

— Ты все продолжаешь? — прошептала она.

— И никогда не перестану, — улыбнулся я.

* * *

Ответ пришел дней через десять, в закрытом конверте на Асино имя, и Ася принесла его мне в мастерскую уже распечатанным.

— Согласна, — сказала она. — Ради меня.

* * *

Касси сидел лицом к двери, против света, расставив ноги и уложив правую руку на стол, и не встал, когда мы вошли.

Номер мне сняли через контору, на сутки и на чужое имя: две комнаты, стол, диван, окно в глухой двор. Коридорный впустил Касси по моей записке за час до нас. Он был тот же, что зимой у прилавка, с тем же круглым лицом, которое ему когда-то переделал британский колдун, но лицо это посерело и обвисло, как одежда с чужого плеча, правый глаз смотрел чуть мимо меня, а левая рука лежала на колене совершенно безвольно.

— Вы привели двоих, господин Воронов, — сказал он. — Мы договаривались иначе.

— Мы договаривались без Марисоль и без Марка. Это колдуньи.

Аглая вошла последней и закрыла дверь. За всю дорогу от вокзала она не спросила ни о чем, кроме того, далеко ли нам ехать.

Она подошла к Касси, взяла его за подбородок, повернула лицо к окну, посмотрела в правый глаз, в левый, отпустила.

— Отвечай коротко, да или нет, — сказала она ему. — Я тебя вылечу. За это с тебя уйдут годы, и сколько именно, я сказать не могу. Ты согласен?

— Да.

Аглая кивнула, и стала расстегивать на нем манжеты.

Через минуту меня выгнали в коридор, где я простоял минут двадцать, борясь с соблазном подсмотреть, что происходит в номере, с помощью магии. Наконец Ася открыла дверь и позвала меня внутрь.

Касси сидел на том же месте, вокруг его стула догорали в желтом пламени Аглаи следы колдовского круга. Выглядел он также, но в то же время и по-другому. Сейчас он был живой, даже при том что на висках у него появилась седина, которой полчаса назад не было, кожа на руках стала суше, у глаз, когда он поморщился, пролегли глубокие морщины.

— Я чувствую, что это сработало, — произнес он наконец. — Хорошо. Вы исполнили свою часть сделки, господин Воронов. Моя очередь.

Он назвал банк в Лондоне и имя, под которым в том банке лежит камень. Я записал в блокнотик.

— А теперь ведите меня куда хотите, сдаваться.

* * *

Донесение от Верещагиной из Грозова о том, кто в городе был убежден, получил намек или последовал совету перейти от Топаза к Жемчугу было длинное: списком, без лишних слов, по семьям.

«Грозовские наши сделали, что просили, — писала она в начале. — Ниже кто с кем говорил и кто согласился перейти».

Я начал читать список и неожиданно зацепился за одну фамилию. Чадовы. Это была фамилия родителей Евы, подруги настоящего Петра Воронова, в доме которой я нашел перстень Изумруда.

Я всегда думал, что это просто совпало, что Ева жила там, но, судя по письму Верещагиной, Чадовы были в родстве с ней самой, хотя там и была очень далекая связь через сколько-то там раз 'пра-'дедушку.

Могло ли быть, что они были Смарагдовыми, пусть и с очень тонкой линией крови? Меня всегда интересовало, как перстень оказался в том доме, и что была за книга, на которой он лежал.

Книга истлела, так что я уже вряд ли что-то про нее узнаю, но вот историю Чадовых мне неожиданно стало интересно изучить. В том числе и для того чтобы отвлечься, потому что от всех административных дел у меня уже голова постепенно становилась квадратной.

Составителя родословных я нашел в то же утро, в конторе за мостом. Человек был немолодой, аккуратный, и явно квалифицированный. Я назвал ему фамилию Чадовых и попросил поднять городской архив.

— Как соберу, пришлю, — кивнул он.

* * *

Дверь не открывалась. Я бы услышал. Но он снова стоял посреди зала. Таинственный торговец артефактами Серебрянного Века, пообещавший выправить мою судьбу за неправильный вопрос.

— Срок, — сказал он, улыбнувшись.

— Чем я могу вам помочь? — спросил я.

— Ты обещал выбрать вопрос, — хмыкнул он.

— Чем я могу вам помочь? — повторил я.

— Ты не хочешь спросить что-нибудь про свое будущее?