Клуб четырёх теней - Валери Рэм
Пока Лука рассказывает про Серафима, лицо Аси меняется со скоростью света. Она все больше и больше расширяет глаза, ложка выпадает из рук и летит мимо тарелки на стол. Звон в ушах отдается эхом, искажается.
— Я…
Ася только открывает рот, как лампочка над ними начинает дрожать. Лука поднимает голову к потолку.
И резко во всей кофейне выбивает пробки. Вокруг царит полумрак.
Ася и Лука несколько секунд смотрят друг на друга. Затем она срывается с места и кидает:
— Мне пора.
Она оглядывается, сжимая сумку в руках.
— Ася! — кричит Лука.
Он следует за ней.
В толпе мелькают только рыжие волосы, Лука пытается догнать ее.
Он ускоряется, сбивая с пути прохожих. Наконец-то он хватает ее за руку.
— Ася, послушай…
— Нет! — она пытается вырваться из-под его хватки. — Прошу, оставь меня.
— Мне нужно знать, что здесь происходит, — с мольбой говорит Лука. — Ты — последняя надежда.
Она застывает и опускает голову.
А затем разворачивается и смотрит на Луку немигающим взглядом. Холод. Могильный. Он окутывает с головы до пят, несмотря на влажную жаркую погоду.
— Ты его не найдешь, — голос будто не ее. До боли знакомый, но в то же время далекий одновременно. Он трещит в ушах. Спускается словно гром среди ясного неба. Глаза меняют цвет. Они наполняются превосходством и презрением.
Ася вырывается и поспешно ретируется. Лука стоит как вкопанный, открыв рот.
Сейчас он только что потерял свою последнюю зацепку.
Дома Вари уже нет. Влад так и не появляется.
Лука входит в квартиру и запирается в своей комнате. Только он не замечает, как захлопывает дверь с глухим треском. На пол сыпятся опилки.
Он швыряет кольцо на кровать и подходит к окну. Дыхание сбивается, ноги будто не находят опору. Лука смотрит вниз на проезжающие машины, пытаясь успокоиться. На черепичные крыши домов падают закатные лучи солнца, согревая их остатками своего тепла. Ведь потом на его место придет тьма.
Лука упирается руками о подоконник, пытаясь прогнать в голове их с Асей разговор.
Ты его не найдешь.
Звон в ушах, который был еще днем, усиливается, голоса пытаются догнать его.
— Отстаньте от меня! — Лука хватается за голову. — Только не сейчас!
Но они и не думают отпускать его. Громкие, отталкивающие, неконтролируемые. Хотят, чтобы их услышали.
— Прошу, хватит, — глаза застилает пелена. — Прошу…
«Мне нужно выбраться»
«Я не хотел его убивать»
«Прошу, не делайте мне больно»
Поток голосов не прекращается. Лука на гнущихся ногах добирается до кровати и засыпает.
Через несколько часов его будит шелест страниц. Лука приоткрывает глаза, массирует виски. Комната расплывается.
Он подходит к столу, где лежит раскрытый дневник Бригонци. Лука пытается сфокусировать взгляд.
И тут же видит проявляющиеся строчки.
Мой убийца – архитектор Эрмитажного театра.
Но последняя подпись заставляет сердце биться в бешеном ритме, а по телу словно проходит электрический заряд:
И имя его – Джакомо Кваренги.
Глава 26. Саморазрушение
Мне кажется, что я теряю дорогих людей
Где та точка невозврата?
Варя
Самое страшное — точка невозврата. Когда жизнь постепенно отнимает самое дорогое: людей, память, мечты. Особенно память. Человека может уже и не быть на свете, но воспоминания о нем — это печать на сердце, которую не сотрешь. Или все-таки это возможно?
Варя фокусирует свой взгляд на сером потолке, лежа на кровати в комнате общежития.
— Родители… — бормочет она. — У меня есть родители… Их зовут… Зовут…
Она жмурится, массирует виски, пытается сосредоточиться.
Но их лица расплываются перед глазами, имена стираются, память уходит.
— Нет, — шепчет Варя. — Прошу, только не это.
А еще… Еще у нее есть сестра. Но сколько Варя не пытается, ничего не выходит. Образ тускнеет, черты искажаются, как будто растворяются в мутной дымке.
Варя закрывает глаза, пытаясь привести мысли в порядок.
Она цепляется за их нити, то натягивая, то отпуская. Но они не слушаются, ускользают от нее. Но Варя снова и снова возвращается к ним, удерживает насильно.
И вот одна из них появляется. Золотая, прочная. Варя касается ее. Тело наполняется силой.
Распахивая глаза, Варя кидается к телефону:
— Ангелина!
Набирая телефон сестры, она судорожно повторяет ее имя.
— Прошу, ответь…
Но по ту стороны слышатся лишь гудки.
Но она вспоминает. Вспоминает.
— Влад не придет? — спрашивает Варя, разглядывая свое отражение в остывшем чае.
— Нет, — тихо отвечает Лука.
И все-таки последствия квинтэссенции догоняют Варю. Она думала, что ее уязвимость — это в прошлом. То, что не вернется. Но память дает сбой. Интересно, что происходит у Луки, Марка и Влада? Они никогда не делятся друг с другом. Какова цена за использование способностей?
Марк взлохмачивает волосы и отставляет чашку. Он выглядит как сам не свой. То молчит, то нервно дергается. Но сейчас им всем непросто.
— Ты вчера рано ушла, — говорит Лука.
— Да, — кивает Варя. — Нужно было сделать кое-какие дела.
Марк поднимает взгляд на Варю, пронзительно смотрит в глаза. Может, он все понимает. Почему Варя осталась в квартире Клуба. И почему уходит рано.
Никита словно катализатор состояния Марка. То, что он избил его — это тоже точка невозврата. Для них обоих. Но Марк хочет исправиться. За это Варя и простила его. Потому что он старается, пытается сделать все возможное.
Лука прочищает горло:
— Есть новости.
Варя и Марк смотрят друг на друга, как будто не слышат Луку.
Почему так все сложилось? Или почему Варя выбрала Никиту, а не его?
Он ведь практически такой же, как Марк. Но все-таки Никита — это то, что за пределами Клуба. Спокойная, размеренная жизнь без призраков и угрозы. Оставила бы она все это ради Никиты? Ушла бы, забыв Марка, Влада и Луку?
— …в дневнике Бригонци я нашел зацепку, — Лука складывает руки на груди. — Джакомо Кваренги — палач Бригонци. Его убийца. Как мы узнали, из-за зависти.
— Если мы хотим поймать Кваренги и освободить Джузеппе, то нам понадобятся способности Влада, — констатирует Марк, поглядывая на Варю. — А он немного на каникулах.
— Варя, может быть, ты попробуешь поговорить с Владом? — предлагает Лука. — Я уже пытался…
— Думаешь, он меня послушает?
— Не уверен, но попытаться стоит. А мы пока