Клуб четырёх теней - Валери Рэм

Он помнил каждый день, проведенный с Катей, когда она была в своих самых худших состояниях. Она то плакала навзрыд, но металась по квартире, потом тихо лежала на кровати, не говоря ни слова.

Катя вскользь упоминала своего отца, поэтому сказала, что пойдет к психиатру. Ей назначали антидепрессанты, она постепенно входила в терапию. Но дело было не быстрым.

Катя улыбалась, кидала острые шутки, стреляла глазами в Влада, подмигивала ему.

Он нахмурился, но решил, что поговорит с ней после посиделок.

— Кто будет колу? — спрашивает Миша.

— Обижаешь, — Андрей достает из пакета мартини.

Комната наполняется заразительным смехом.

— Кать, ты с нами?

— Только чуть-чуть, — она залезает на диван, подгибая ногу под себя. — А ты, Влад?

— Тоже немного, — он встал посреди комнаты, не зная куда себя деть. Он был рад видеть своих старых друзей, но на душе было неспокойно.

Пицца улетела за один миг. Все вспоминали студенческие времена, смеялись, подливали еще алкоголя.

— А помнишь, как Влад так напился, что скатился по снегу прямо в Неву? — сказал Андрей.

— Святой господь, уберегли его крещенские морозы, — сказала Ира.

— А Катька за ним! — хохотнул Миша.

Катя потерла шею и взглянула на Влада. Он натянул на себя улыбку. Но момент был действительно ценный. Они тогда какое-то время лежали в сугробе и смотрели на звезды. Всего миг, но такой запомнившийся.

— А давайте в бункер поиграем? — предложила Катя, доставая коробку. — Весело будет.

— О боже, нет! — Андрей выставил руку. — Мне хватило того раза, когда я был женщиной-экстрасенсом, так еще и носил с собой шапочку из фольги.

— Да ладно тебе, — отмахнулся Миша. — Весело будет.

Спустя время Андрей все-таки сдался.

Только теперь он был столетним мужчиной, к тому же и социофобом.

— А Влад почти выиграл, — ехидно произнесла Катя, раскрывая последнюю карту. — Только вот незадача. У меня клаустрофобия.

После игры все стали расходиться. Влад был рад увидеть товарищей. Попрощавшись, они остались с Катей наедине.

Повисло неловкое молчание, пока Катя убирала посуду со стола. Влад присоединился.

— Не расскажешь, что с тобой происходит? — он заглянул ей в глаза, взяв за руку.

— Я в норме, — она отвела взгляд.

— Ты помнишь, что было?

— Помню.

— Так что изменилось?

Держа в руках тарелку, Катя плюхнулась на диван.

— Я… не знаю. Но будто бы стало легче.

А, может, этого было достаточно? Если Кате значительно лучше, то это знак. Влад до конца не понимал, что с ней, но хотел, чтобы все было хорошо.

Он присел рядом с ней.

— Ты пьешь таблетки?

— Да, — кинула она, не глядя на него.

В воздухе витало недоверие, но Влад не мог в этот момент разгадать Катю, не мог ее заставить сказать правду, не хотел нарушить этот хрупкий момент, ведь если взглянуть трезво, то Кате стало значительно лучше. Она сказала, что принимает лекарства, значит все хорошо. И, может быть, такое ее поведение только это доказывает?

— Тогда я рад.

— Я тоже.

Катя обнимала себя за плечи. Ее ресницы дрожали, она томно взглянула на Влада.

— Знаешь, — начала она. — А как ты смотришь на то, чтобы переехать ко мне?

Начать жить вместе? Владу казалось это хорошей идеей. Так он сможет проводить с Катей больше времени, следить за ее состоянием, помогать.

— С радостью. Только я люблю разбрасывать вещи и включать яркий свет.

Она усмехнулась, будто вспомнила что-то светлое:

— Сколько раз я уже говорила, что люблю тебя?

— Один, — он улыбнулся.

— Правда? А мне так не кажется.

И в одно мгновение она притянула его к себе, прижимаясь губами к его. Он навис над ней, растворяясь в поцелуе. Влад чувствовал на языке привкус мартини, а еще запах Катиных духов. Его любимых. Он провел рукой по ее волосам, остановился на скуле. Но было внутри что-то еще. Мысль. Короткая, но ускользающая. Она выворачивала все внутренности наружу.

— Люблю, Влад, — на выдохе произнесла Катя. — Люблю до бесконечности. Не покидай меня в трудную минуту.

— Ни за что, — серьезно сказал он, глядя ей в глаза.

— Это ответное признание?

— Это больше, чем признание.

Катя обнажила плечо и расстегнула пуговицы на платье, затряслась, ее дыхание сбивалось, но между тем, она четко произнесла, глядя Владу в глаза:

— Влад, я хочу, чтобы ты у меня был первым. И единственным.

Она знает больше, чем говорит

Лука

Из дневника Луки

Я не знаю, кто я. После возвращения из небытия я будто потерял себя, свои привычки, свою идентичность. Я не сплю, либо просыпаюсь от кошмаров в холодном поту. Иногда у меня случаются провалы в памяти.

В один из моментов, когда я реставрировал аудиозапись, просто забыл, как убирать шумы на компьютере.

Иногда мне снятся странные люди. Или это призраки? Они не предупреждают, а просто смотрят, не отрывая взгляд.

Брат не приходит в мой сон. И никогда не приходил. Я чувствую, что проваливаюсь в пропасть, которой нет конца. И вот я лечу. Лечу. И лечу. Мимо меня проносится жизнь, Клуб, мои друзья. Но могу ли последних я назвать таковыми? После того, что случилось, я не буду прежним. И никто не будет.

Мне придется бороться. За себя, за Клуб, за свое «я». И я не должен проиграть.

От асфальта исходит жар, окутывая ноги. Лука щурится, глядя на яркое солнце. Он в наушниках, но музыка не играет. Будто хочет скрыться от людей, но в то же время и внимать шуму города.

Пропавший брат, дневник Бригонци, Ася, Клуб – все свалилось как снежный ком, который не растает даже в такую погоду.

Лука смотрит на Казанский собор и представший перед ним дом Зингера. Он будто в эпицентре, но и так далеко от самого себя.

Он сам не знает, зачем сюда пришел, но ноги привели его в самую гущу событий. Раствориться в толпе? Разобраться в себе?

Лука смотрит под ноги, считая шаги. Один. Второй.

И вдруг замирает.

Звон в ушах. Такой невыносимый, что он массирует виски, останавливаясь. В него врезается прохожий и что-то