Ночная смена. Подписка на жажду - Алекс Рауз

Он поднялся на ноги, отметив, что они совсем не затекли от сна в таком неудобном положении. Снова взглянул на оплавившуюся свечу и вдруг поднял руку, чтобы перекреститься. Проверять – так всё сразу. Зажмурился в ожидании боли, но она так и не пришла. Религия не работает, а вурдалаки существуют – ну кто бы мог подумать! Упыри, которых считают детской выдумкой, ходят по земле, а Бог, в которого верят миллиарды… Кир нервно усмехнулся.

Сам он был закоренелым атеистом-материалистом, но вот Вика на Рождество ходила ставить свечки…

Вика.

Кир едва не рухнул назад на пыльный пол.

Вика осталась одна, а он…

Следующим порывом было немедленно бежать к ней. Обнять, утешить, защитить. Ведь он же остался жив, он тут, всего в каких-то нескольких станциях от ее дома, а она так безутешно плакала, когда его гроб опускали в землю. И сейчас она совсем одна в мире, где гораздо опаснее, чем казалось прежде. В мире, где посреди Москвы тебя может убить вурдалак, флегматично добавив: «Ничего личного, просто консервы надоели». И ведь она даже не подозревала!

Не подозревала, что Кир и сам теперь один из ночных тварей.

Нет, он не мог поехать к Вике.

Кир так и стоял посреди пыльного, заброшенного склепа и чувствовал, что вскоре сам станет таким же. По крыше забарабанил дождь. Он больше ничего не отсчитывал, не заставлял ждать и бояться – худшее уже случилось. А если ему так и остаться здесь? Раз не хватало духу выйти и лечь под солнце, можно забаррикадировать дверь, заварить ее, в конце концов, и провести последние дни своей не-жизни в пыли и забвении.

На долю секунды эта мысль стала упоительной, по телу разлилось спокойствие, какого он не испытывал никогда прежде, и решение показалось таким правильным. Он победит зло, как его учили с самого детства, впервые у него в руках такая блестящая возможность! Пусть даже зло крылось внутри него самого, монстров нужно убивать. Он будет героем в свои последние дни, пусть даже об этом никто не узнает. Настоящий подвиг совершается не ради признания.

Кир почти утвердился в своем решении, когда вены обожгла боль. Она была такой внезапной и поглощающей, что он вскрикнул и рухнул на пол. Разряд в двести вольт прокатился по телу, свел судорогой каждую клетку, скорчил его в агонии, которую Кир не испытывал, даже умирая.

Боль прошлась по венам, собралась тугим комом в желудке и отступила так же резко, как и началась. Отголосок приближающегося голода заявил свои права, и Кир мгновенно сдался. Он никогда не умел выносить боль, предпочитал пасовать и искать иные пути – ну какой из него герой!

В теории мы все молодцы, зарубим Кощея, спасем Василису и что там еще надо было делать с уткой и яйцами? Отрубим голову вурдалаку или просто запрем его в склепе без еды, переждем несколько дней мучений, и дело готово. В теории нет реальных препятствий, одни патетичные умозаключения о силе «добра» и собственной воли. В реальности чаще всего победителями выходят боль и страх, ломающие героические идеалы из детских сказок. Мы же главные герои своей единственной и неповторимой истории, которую так не хочется заканчивать, глядя на унылое пустое кладбище.

Кир сдался и пока старался не думать о том, как долго он будет себя за это корить.

Пора выбираться и искать тот самый иной путь. Можно жить, никого не трогая, на «консервах» – так сказал его убийца. Можно существовать и попытаться найти другой способ победить монстра, выбравшегося из его могилы прошлой ночью. Кир поднялся, отряхнулся и впервые рассмотрел свою одежду.

Хоронили его в лучшем, иначе и не скажешь. Черный элегантный костюм-двойка не помялся даже после ночи в пыльном склепе. Как же идиотски, должно быть, он сейчас выглядел! Свеженький упырь на кладбище в костюме от Армани. Идеально для местечкового хоррора.

Кир толкнул дверь склепа и вышел под дождь. Холода не было, как и говорил убийца, имени которого он так и не узнал. Не было и следов его раскопанной могилы, обгоревших останков второго вурдалака. Должно быть, сторож решил, что ночью приходили полоумные поклонники «Сверхъестественного», и просто убрал за ними мусор и труп, тихо матерясь, чтобы никто не услышал. Возможно, в могиле теперь лежит его убийца. Кир бы пошутил про карму, будь ситуация чуть попроще. А так – ничего личного.

Он сбросил вазу с еще свежими цветами с надгробной плиты. Цветы разложил по соседним могилам, а саму вазу треснул о мокрый камень. Недолго постоял, глядя на это отвратительное зрелище мелкого вандализма у собственного последнего порога, потом быстро прикопал осколки. Вика придет сюда, и он не хотел ее расстроить.

А потом он просто пошел к ближайшей станции электричек. Осенью рано темнело, и это впервые было ему на руку.

* * *

На домофоне Кир, не задумываясь, набрал знакомую квартиру. Он вообще на редкость мало думал по дороге.

– Кто? – раздался недовольный голос из домофона.

– Почта, – хрипло ответил Кир. Не стоило на весь подъезд заявлять о своем втором пришествии. – Войду?

Он спросил на всякий случай, вспоминая еще одну легенду о вампирах, которые не могут войти без приглашения. Каким бы кретином он был, замерев у распахнутой двери подъезда.

– Входи, – равнодушно бросил собеседник.

Дверь пронзительно заверещала, пропуская его внутрь.

То, что в подъезде опять перегорели лампы, Кир заметил не сразу. Он прекрасно видел, даже лучше, чем месяц назад, когда приходил сюда в прошлый раз. «Ага, значит, в легендах есть еще одно здравое зерно», – подумал он, уже поднявшись на стареньком лифте на девятый этаж. В темноте он видел, как при дневном свете.

Кислая замена настоящему солнцу и дневным прогулкам, которых он лишился навсегда, но хоть что-то. Спотыкаться по ночам не будет.

По привычке Кир схватился за ручку двери и безрезультатно подергал. Конечно, ему никто не открыл. Потом он долго искал рядом с дверью звонок, которым никогда не пользовался. Постарался не нервничать, когда в квартире раздалась пронзительная трель, а за ней послышались шаркающие шаги и тихие ругательства – слух после недолгого отдыха в могиле тоже обострился. А если бы сердце умело стучать, то выдало бы сейчас трель под стать звонку.

Выругавшись в последний раз, Костя открыл дверь, даже не спросив классическое «кто». Открыл да