"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко
— Иными словами, сын наш, кое-что делается, но сим следовало бы заняться хотя бы лет пять назад. Так?
— Так, маман. Изобретательство вещь сложная, тем более… — с языка уже готово было сорваться нечто типа «власть раньше о народе почти вообще не беспокоилась», но я сдержался. — Тем более, в Европе ситуация намного хуже нашей. Люди там подались в города в поисках работы, и во многих из них уже начались эпидемии. Мёртвые многими днями валяются у дорог, и трупы не убирают. В Аквитании дошло до того, что даже виноградных улиток из-за затопления прибрежной полосы не хватает, и их начали считать деликатесом. За лягушками же объявлена самая настоящая охота, поскольку зверьё в ближайших к городам лесах почти повыбили, а феодалы усилили наказание за охоту на своих землях. Так что подданным остаётся или помирать от голода, или быть готовым к повешению за убийство оленя или мелкой живности, которые ещё можно найти.
Обсуждение государственных дел растянулось чуть ли не до обеда, и под конец мне был задан последний вопрос:
— Мы видим, что вы не спешите со вторым ребёнком. Что так?
— Мы молимся Гере о таком даре, маман.
— Хорошо, сын наш, но не молитвой единой… Поактивнее, пожалуйста… Во благо Империи.
Глава 81
Наконец Дзиржитерг Ташицкий прибыл во Владимирград и начал готовиться к аудиенции. Я долго размышлял, стоит ли мне присутствовать при сём событии, или оставить всё на усмотрение Елены Седьмой. В конце концов решил, что пусть они разговаривают без меня, а то ясновельможный лях пожалуется, что переговоры происходили под моим давлением и начнёт строить другие козни, предполагая, что таким образом добьётся нужного королю Августу Девятому результата. Согласен, что политик из меня ещё тот, почти никакой. Даже удивительно, что маман попустительствовала моему общению с фризами, идумеями и едомеями. Вероятно, она просто не видела в них ничего серьёзного. А вон оно как оказалось!..
— Императрица опять говорила тебе о наследнике? — вычленила Ника для себя главное, после моего пересказа основной части недавнего долгого разговора. — Если честно, то я опасаюсь за здоровье ребёнка. Ты мне так явственно описал извержение вулкана, и как многочисленные мелкие грязинки, летая в воздухе, попадают в наши лёгкие, что даже дышать стараюсь через раз и без вуали вообще из дворца не выхожу, невольно став законодательницей новой моды.
Я кивнул. Да, если раньше мы старались выгуливать дочерей как можно дольше, то последние два года те безвылазно сидели в своих редко проветриваемых комнатах. Это неправильно, конечно, но если имеется возможность хоть как-то уберечь детей от излишнего вдыхания частиц пепла, то этим надо пользоваться. Удивительно, но мои рассказы о том, что эта грязь навсегда оседает в наших лёгких, подействовала на часть придворных, и многие окна были затянуты тонкими материями, которые периодически меняли. Некоторые, правда, поначалу посмеивались, но вдоволь насмотревшись на потемневшую ткань, нехотя согласились, что в этом предостережении что-то есть.
— Что там у тебя? — спросил я, заметив какие-то камешки в руках супруги.
— Янтарь. Его Полибий привёз из Риги. Поначалу я удивилась, зачем он мне, но брат показал, что в этих кусочках имеются разные мошки и даже один паук. Говорят, подобные экземпляры редки.
Действительно, явно видны насекомые, заключённые когда-то в смолу. Надо будет взять добычу янтаря в государственные руки и попутно дать указание откладывать образцы с представителями древних флоры и фауны. Понятно, что сейчас это выглядит как блажь, но в будущем учёные будут иметь возможность изучать доисторический мир.
— А мне он рассказал, что наконец-то началось возведение верфи, но окончательные сроки неизвестны.
— Значит, — встрепенулась Ника, — мы вскоре начнём строить корабли и самостоятельно торговать не только с далёкими европейскими государствами, но и с Новым Светом?
— Вначале государству потребуются военные парусники, а уж потом займёмся торговым флотом. Иначе, даны с гётами или какая другая дрянь снова попробуют учудить нам пакость, желая установить, к примеру, монополию на торговлю деревом во всей Северной Европе, где после катаклизма почти не осталось верфей.
— А где остались?
— В Средиземноморье, куда цунами не добрались. Не удивлюсь, если какое южное государство сильно выбьется вперёд и начнёт диктовать пострадавшим свои условия. Сложно сказать, во что это выльется. Возможно, что ни во что, и всё продолжится своим обычным порядком. В любом случае, Россию в этот порядок европейцы не зовут, поскольку самим тесно. Наша империя нужна им лишь как сырьевая база, где они за бесценок продолжат скупать необходимое. Именно поэтому я еще несколько лет назад запретил продажу необработанной древесины.
— Тогда я не понимаю, почему король Тапио-Укко начал интриговать против нас? Ведь ему было выгоднее заняться торговлей лесом.
— Сложно сказать, — пожал я плечами. — Дело в том, что в Карелии сосны не вырастают высокими и стройными, и подходят лишь для досок. А этого мало для постройки большого флота. Думаю, что далёкой целью карельского короля было желание оттяпать с помощью датчан и гётов от России территории, полностью заблокировав выход в Солёное море, но вначале Тапио-Укко хотел сыграть тоньше, выдав свою дочь за моего кузена, а мой дядька впоследствии передал бы управление лесозаготовками карелам.
— Как хорошо, что этого уже не будет, а Дания и Гётия позабыли о нас!
— Зато меня напрягает германо-поляндская война. Она то разгорается, то утихает. Как бы ляхи не помирились с германцами, и уже совместно не подумали идти на восток.
— На Хазарию?
— На Россию.
— Так ты же сейчас занимаешься реогранизацией армии, дабы она оказалась самой сильной в Европе! — недоумевала Ника.
— Ты не знаешь, но Август Девятый тоже взялся за подобное и начал активно набирать лёгкую кавалерию, которая за счёт своей массовости обязательно станет своеобразной козырной картой.
— Против тяжёлой конницы лёгкая смотрится откровенно слабо.
— Так в России почти нет тяжёлой конницы. У нас почти