"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко
— Значит, нам тоже нужна лёгкая конница. Коней можно кормить зерном не каждый день, а доспехов и вовсе не надо. Ты сам говорил, что уже имеются рейтары с ружьями и пистолетами, так что мешает создать конницу, у которой вместо ружья будет сабля при наличии той же пары пистолей?
— Иногда я тебе поражаюсь, Ника! — искренне восхитился я. — Ты находишь простое решение внезапно свалившейся проблеме, будто раздумывала над ней несколько месяцев.
— Я же говорила не раз, что часто слушала беседы отца с гостями на военные темы. А что ещё делать, если заниматься рукоделием мне не особенно нравилось? Да и брат всегда только и думал о сражениях. Как видишь, при отсутствии сестры мне приходилось вникать в то, о чём девушки обычно не думают. С тех пор я и не люблю пустые разговоры, столь популярные в женском обществе. Правда, сейчас всё больше дам и девушек начинают вести беседы об искусстве, в том числе и литературе, что не может не радовать. Кстати… — Ника чуть замерла с редкой в последнее время неуверенностью. — Знаешь ли ты что-нибудь о бабе-яге?
— Хм… Была одна книга… — и тут же я осёкся, понимая, что не могу сослаться на советского литературоведа Проппа. — И что ты хочешь узнать?
— Кто она вообще такая? С одной стороны обычный второстепенный персонаж, а с другой не случайный и очень интересный. Она больше остальных общается с принцем, то вредя ему, то помогая.
— Если не вдаваться в частности… — начал я и по возмущённому взгляду супруги понял, что именно подробности ей и нужны. — Хорошо… В эллинских сказаниях есть существо по имени Цербер, охраняющее проход, связывающий два мира: мир живых и мир мёртых. Так вот баба-яга по-сути аналогичный персонаж, только имеющий как бы человеческий вид.
— Ты хочешь сказать, что эта старуха — животное?
— Нет, она нежить. То есть, она не какая-то женщина, живущая по каким-то своим причинам уединённо в лесу, а страж, не пропускающий людей в зачарованный лес, через который лежит путь в королевство подземного владыки.
— А почему она живёт в странной избе, стоящей на куриных ногах? Я видела в прошлом году похожий карельский амбар и сразу подумала, что наши предки взяли и перенесли такой странный образ на жилище бабы-яги.
— Я тоже видел те сараи. Вот только сходство может оказаться случайным. Скорее всего, изначально в сказках было некое существо, задающее желающим пробраться в потусторонний мир трудноразрешимые загадки, оценивая право на проход. Вот от того древнего образа избушке и достались птичьи ноги, а всё остальное — старухе.
— А почему принц приказывал избе повернуться? Неужели, он просто не мог обойти?
— Так обойти не получится. И только магическая фраза, опять-таки указывающая на право прохода, позволяет войти. Кстати, в сказках напрямую не говорится, но судя по восклицанию бабы-яги о неожиданном распознании человеческого духа, старуха не видит королевича. Скорее всего, она просто слепа. А вот когда парень поест предложенной еды, то становится видимым яге. Сложно отвечать, поскольку сказки имеют разные сюжеты и единый вывод невозможен.
— Ты хочешь сказать, что изначальные сказки очень старые, если известные нам волшебные образы успели настолько измениться?
— Думаю, что да. Ты заметила, что в сказках лес чаще всего показан опасным местом, в котором лесовики обычно вредят человеку? Следовательно, можно предположить, что известные сказания начали складываться в те далёкие времена, когда наши предки стали заниматься сельским хозяйством, и принялись рубить деревья, чтобы засеивать поля. А вот ранее лес являлся как бы домом, поскольку в нём били зверей, добывая основное пропитание. То есть, смена образа жизни повлияла на восприятие окружающей среды.
— Ты немного непривычно говоришь, Юлий, но я тебя поняла, — чуть кивнула супруга. — Просто ранее думала, что сказки сочиняли от нечего делать, чтобы позабавить детей.
— Нет, конечно! Волшебные сказания — это очень серьёзные повествования. В них иногда упоминаются такие древности, о которых мы даже не задумываемся, поскольку жизнь предков многократно изменялась, и те далёкие образы просто непонятны для большинства. Вот я читал описания племён африканских земель, и у них сохранились примитивные обряды инициации подростков, когда тем наступало время становиться взрослыми. Некоторые из таких диких обрядов упоминаются и в европейских сказках, пусть и неявно.
— Какие?! — глаза Ники чуть ли не заискрились от возбуждения.
— Недавно я рассказывал сказку о спящей красавице. Ты же помнишь, что принцесса, уколовшись веретеном, уснула на сто лет? Вокруг замка сразу вырастает непроходимый лес, и никто туда не входит. После же появляется принц, целует принцессу, и та выходит за него замуж? Так вот, в обрядах инициации под кожу часто засовывали острые предметы, дабы испытуемые учились превозмогать боль. Когда обряд считался пройденным, давали пить зелье, и подросток засыпал, и его тело внешне ничем не отличалось от мёртвого. Кстати, большой мужской дом, в котором испытуемые жили какое-то время до женитьбы, окружался частоколом или иной непроходимой оградой. Как видишь, зная о таких немыслимых ныне вещах, можно научиться их распознавать.
— Но ты говоришь о мужчинах, а принцесса…
— В сказках древние реалии искажаются, поскольку поздние сказители сами не понимали логику повествования и изначального смысла рассказа. Так что замена парня на девушку не представляла никакой трудности. К тому же у некоторых африканских племён имеются и женские большие дом, куда дочерей тоже отводил отец. Сказители не понимали этого момента и для объяснения происходящего вводили образ мачехи, заставляющую своего нового мужа избавляться от ребёнка от первого брака.
— Как интересно! Ещё, пожалуйста!
— Чего ещё? — не понял я.
— Поясни что-нибудь ещё. Какую-нибудь другую сказку.
— Хорошо. Сказка о Белоснежке и семи гномах чем-то похожа не предыдущую. Злая мачеха приказывает слуге увести девушку в лес и убить её. Как ты уже знаешь, смерть в подобных сюжетах метафора перехода из детства во взрослую жизнь. Затем Белоснежка находит дом, в котором видит стол с едой, а потом приходят гномы и предлагают девушке остаться заниматься хозяйством.
— И о чём это должно нам