Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна чувствовала это. Мир периодически серел, мертвел, съеживался до размеров отравленного сердца, и голову посещали черные мысли. Например, такая: «Не влюбить ли в себя Еникая?» Тьяна ему вроде приглянулась.

Показалось, что сзади прозвучал голос Зорича, и кожу обдало жаром, будто Тьяна попала в вихрь раскаленного песка. Мало того что Хозяин последнего пира дышал ей в спину, так теперь к нему присоединился еще и старший мастер. Бросив взгляд через плечо, Тьяна, к своему облегчению, не обнаружила седую голову и пустой рукав. По дорожкам вышагивали старшекружники, суетливо носились туда-сюда новички и шествовали мастера, но Зорича не было.

Искра надежды пробежала внутри: конечно, хмарь, скопившуюся там, не отогнала, но придала немного энергии. Когда к Тьяне придут с неопровержимыми доказательствами, она может просто рассказать правду. Или полуправду.

Да, она посещала часовню ночью. Видела умирающего Велимира. И пыталась его спасти. Почему не позвала на помощь? Испугалась, растерялась. Она здесь новенькая и никого не знает, да и «Кровобег» подействовал слишком быстро… Теперь все будет зависеть от ее актерской игры. Если получится изобразить шок – а люди переживают его по-разному, – у нее появится крохотная возможность выпутаться.

После нескольких часов, проведенных в душном ожидании ареста, Тьяна наконец почувствовала, что может вдохнуть – еще не полной грудью, но хотя бы четвертью.

– О чем задумалась? – полюбопытничала Гнев.

– О часовне. – Тьяна, как и намеревалась, выдала полуправду. – Почему ты сказала, что нельзя ходить туда после наступления тьмы? Это как-то связано с Младой и Велимиром?

– Раньше я ответила бы «да», – уклончиво отозвалась Гнев, – но сейчас склонна поверить твоей версии. Млада просто не выдержала и траванула поганца.

«Интересно, она знает о беременности? – подумала Тьяна. – А Еникай? А другие? Наверное, лучше не упоминать об этом. Зорич мог нарочно сказать мне о ребенке, чтобы вызвать эмоции. Если это тайна – пусть так и останется».

– Мне налево, тебе направо. – Гнев отстранилась и напутствовала: – Не грусти, Тэ. Давай лучше закатим вечеринку. Завтра в десять. Идет?

– Не думаю, что…

Гнев цыкнула, рубанула воздух рукой и, резко развернувшись, понеслась прочь. Проводив ее взглядом, Тьяна отправилась на занятие по произношению.

Вторая половина дня тянулась, как долгие гласные в мистерианском. Мастера и учебные залы сменяли друг друга, а Тьяна думала лишь о том, как лучше подать свою полуправду. Все силы, все вдохновение ушло на первое занятие. Лишь один раз, на истории мистерианской культуры, Тьяна забылась и увлеклась рассказом о живых тенях, но тут ей померещилось, что в оконце над дверью мелькнула седая голова, – и страх загасил огонек интереса. К концу учебного дня Тьяна почти не помнила, что они изучали. На плечах лежала усталость от скопившихся тревог.

Зорич так и не явился за ней, но это был лишь вопрос времени. Вероятно, он отправил письмо в Вельград, вызвал сыскарей, и все решится завтра. Размышляя о своей судьбе, Тьяна направилась к Погребу, но неожиданно застыла у могилы Старика. В голове промелькнуло: «Мару, пристань, шесть вечера». Взглянув на часы, Тьяна сорвалась с места и побежала к заливу. До отбытия парома оставалось шесть минут.

Она не знала, чего ждать от встречи с Мару и совместной поездки в Вельград, но строить догадки было выше ее сил. Спускаясь с холма, Тьяна ни о чем не думала. Не оступиться, не поскользнуться, не полететь кубарем и успеть вовремя – вот все, что занимало ее. Это было приятно, почти спасительно: сосредоточиться на теле, на ногах, на чем-то простом и понятном.

Паром был готов отправиться в путь. Дым из трубы поднимался в небо, разбавляя спелый свет предвечернего солнца. Матрос, сплюнув в воду, лениво взялся за цепь, чтобы оградить проход. Тьяна махнула ему, крикнула, но он и бровью не повел. Пробежав последние сажени, она приподняла юбку, перепрыгнула цепь и метнула в матроса сердито-победный взгляд. Развернувшись, увидела Мару.

Он стоял, привалившись к перилам, и наблюдал за ней. Зеленую форму Медович сменил на костюм-тройку цвета жженой карамели, а кудри скрыл под светло-коричневым кепи. В руке он держал небольшой кожаный портфель, потертый ровно настолько, чтобы выглядеть щегольски.

Наладив дыхание, Тьяна направилась к Мару.

– Любишь ходить по краю, Островски? – спросил он.

– О чем ты?

– Все твои действия говорят об этом. Не взяла осколок, чтобы защититься от Хитвика. Оказалась в часовне, когда не стоило. Едва не опоздала на паром.

– А ты, смотрю, даже переодеться успел, – пробормотала Тьяна.

– Ездить в Вельград в форме – безвкусное позерство. – Он пожал плечами.

– Твой костюм стоит как год обучения. По-моему, это позерство.

– Но не безвкусное, – с легкой усмешкой заметил Медович. – И все же тебе следовало переодеться.

– Последнее занятие закончилось десять минут назад. Я бы не успела.

– Открою тебе секрет, – он подался вперед и понизил голос, – уроки можно пропускать.

– Открою тебе секрет: в отличие от некоторых, я поступила в Старика, чтобы учиться.

Помедлив, Мару сказал:

– Ты права: я в академии не для этого. Не для учебы.

Сперва Тьяна подумала о вечеринках и наивных первокружницах, готовых утонуть в зелени медовичевских глаз, но Мару вряд ли имел в виду разгульную студенческую жизнь. На его лице застыло серьезное выражение.

– А для чего? – прямо спросила Тьяна.

Медович, чуть смежив веки, скользнул взглядом по ее лицу. Пронзительно, остро, словно в попытке вскрыть голову, заглянуть внутрь и понять: можно ли положить туда секрет? Не такой, какими они обменялись несколько секунд назад, а настоящий. Стоящий. Сердце Тьяны забилось быстрее, а следом, словно в попытке догнать его, участилось дыхание.

– Надеюсь, – произнес Мару, – сегодня мы это узнаем.

И без паузы, без перехода добавил:

– Тебе понадобится платье. Зайдем к кое-кому, чтобы одолжить. У тебя с ней, – он окинул Тьяну взглядом, уже не пронзительным, а невесомым, – похожая фигура.

Тьяна хотела сказать, что вполне способна купить себе одежду и не намерена наряжаться в чьи-то обноски, но вспомнила, что не взяла с собой денег. Ничего не поделать: придется натянуть чужое платье и пойти с Медовичем неизвестно куда, а иначе…

А иначе – что?

Тьяна насупилась, поняв, что даже не попробовала возразить. Ни разу. Мару не шантажировал ее, не угрожал, не произносил ничего двусмысленного. Он просто диктовал свои правила, и она почему-то слушалась. Тьяна уже собиралась сказать, что не сойдет с парома, пока Мару не объяснится, но он сбил ее с мысли.

– Думаю, пора. – Расстегнув портфель, Медович вынул из него Тьянину сумочку. – Кажется, мы достаточно далеко от берега. Или подождем еще? – Он выразительно посмотрел за борт.

– Как? – только и смогла выдохнуть Тьяна.

Мару пожал плечами:

– Ты заинтересовала Зорича. Было очевидно, что он устроит обыск в твоей комнате и найдет сумку. Возможно, ее следовало зарыть в саду под покровом ночи, но вчера я не додумался дать тебе такой совет.

Тьяна схватила сумочку. Она оказалась непривычно тяжелой: похоже, Мару позаботился о том, чтобы улики не всплыли.

– Ты… –