Метафора - Константин Александрович Образцов

— Насколько я знаю, Демидовка как раз входит в состав того сельского поселения, главой которого был Каёкин? Значит, убитые связаны между собой?

«Начинается», — подумал я, глотнул кофе и сообщил:

— Все население Острова, если сложить Новый город и Старый город с Демидовкой, сейчас составляет 12 370 человек. Тут почти все так или иначе друг с другом связаны.

— Да, но в данном случае связь непосредственная, — упрямо сказала Алина. — Думаю, что мотив и причины нужно искать в каких-то общих делах или, быть может, переделе бизнеса? Иди за деньгами, знаете такой принцип?

Честно говоря, Алина мне понравилась. Я видел в своей жизни разных людей, в том числе самоуверенных, нахрапистых, наглых от осознания, что за ними стоит начальство или статус служебного удостоверения, но Алина была другая. В ней была спокойная уверенность, происходящая от внутренней силы; это вызывало уважение, а еще очень шло к ее как будто холодной внешности, в которой чувствовались стиль и характер. Поэтому я не стал хамить, а спросил:

— Что вам известно про Остров?

— Давай на «ты», так проще, — вдруг предложила Алина.

— Хорошо, — согласился я. — Итак, что ты знаешь про Остров?

— Особая экономическая зона, в которой расположен инновационный научно-производственный кластер Метафора, а также город Метасити, практически выстроенный с нуля и являющийся на сегодня городом с самой высокотехнологичной инфраструктурой в стране, а также много лет уверенно возглавляющий рейтинги качества жизни, экологичности и безопасности. Основатель и генеральный директор Метафоры, Шафаревский Станислав Олегович, входит в первую двадцатку русского «Форбс»…

— Это текст с главной страницы сайта и из рекламных буклетов, — перебил я.

— А на самом деле не так?

— Все так, но есть, как всегда, нюансы. Во-первых, Остров не только экономическая, но и особая административная зона. У нас есть все стандартные государственные структуры: полиция, налоговая служба, городская администрация, даже мэр имеется, которого, впрочем, мы не видим и не слышим неделями, но реальная власть полностью принадлежит Метафоре и Шефу… в смысле Шафаревскому. В принципе это правильно и справедливо: на момент его появления на Острове в 90-х тут был обезлюдевший, развалившийся город посреди пустырей, вместо которых у нас теперь Парк от северного до южного берега, между Новым и Старым городом. Конечно, вот это — про «самую высокотехнологичную инфраструктуру» и «качество жизни» — в большей степени относится к Новому городу, рядом с Гаванью и Метафорой: там новые, аккуратные домики в три этажа, дорожки для электровелосипедов, ну, ты видела…

Алина кивнула.

— Там живут те, кто работает непосредственно на центральный офис, а еще руководство завода. У нас здесь, как ты могла заметить, все проще, но тут уж смотря с чем сравнивать. Полно городов, для которых наше «попроще» — это, так сказать, роскошный максимум. Вся экономика Острова держится только на Метафоре: понятия не имею, что они там разрабатывают и что производят, но другого крупного бизнеса здесь нет, и сам город ничего не зарабатывает. На Верфи стоят три заржавленных сухогруза и один списанный ледокол, которые то ли ремонтируют, то ли разбирают на части, да только все никак не отремонтируют и не разберут. Кто-то работает в Порту: не в Гавани, куда прибывают гости Шефа, а на севере, рядом с Верфью и деревней Демидовкой, где разгружаются грузовые суда снабжения. В остальном все заняты в инфраструктуре: школа, колледж — тоже, кстати, при Метафоре с возможностью проходить практику, — больница, общепит, транспорт. И Метафора платит или доплачивает всем, и не только бюджетникам, врачам и учителям, но и шоферам, и даже официантам и продавцам. Шеф, по сути, лично содержит весь Остров, а заодно и контролирует все связанное с безопасностью.

— В том числе камеры наружного наблюдения, насколько я поняла?

— Да, которые у нас висят на каждом углу, как и громкоговорители — заметили их? Вся информационная система Острова тоже создана и управляется Метафорой, а вернее, ее Службой безопасности, в распоряжении которой вооруженные бойцы, интеллектуальная система видеонаблюдения с распознаванием не только лиц, но и жестов с походкой и сотни дронов, с помощью которых можно контролировать Остров там, где нет камер, например, болота, озера и лес на востоке. В Метасити всего четыре экипажа патрульных, трое участковых и мой отдел, не считая Леонидыча, с трудом перебирающегося с домашнего дивана в кресло в своем кабинете, и даже этого много. Никогда не было повода думать, что мне придется вести расследование тяжких преступлений, не говоря уже про массовые расстрелы и убийство детей и женщин. У нас действительно безопасный город, практически с нулевой преступностью. Здесь нет угонов машин — их некому продавать. По той же причине не бывает квартирных краж — негде и некому сбывать краденое. Ни разу не случалось изнасилований или чего-то подобного: слишком гнусное преступление для замкнутого сообщества, и есть риски, что справедливость в лице родственников потерпевшей настигнет быстрее, чем правосудие. В основном вся преступность сводится к хулиганству, вандализму, пьяным дебошам и семейным скандалам. На Верфянке есть места, куда благоразумный человек не пойдет ночью, но и там все ограничивается драками — как правило, дерутся портовые с заводскими, — но это уже часть ландшафта, и свои противоречия они решают там сами. Один раз случился ночной гоп-стоп, и в итоге грабитель сам пришел к нам в отдел, когда проспался, и принес отжатый телефон и тысячу рублей. Когда я появился тут три года назад, то в местной бесхитростной криминальной жизни разобрался за две недели: бордель «Малинка», никому не причиняющий беспокойств, да нелегальная рыбалка с контрабандой левого алкоголя, которой занимаются маргиналы из рыболовецкой артели в Демидовке со своими двумя баркасами и пятью-шестью лодками.

— Ну а кроме алкоголя? — спросила Алина. — Ты сказал про контрабанду, как насчет того, что нельзя называть?

— Насколько мне известно, то, что нельзя называть, сюда все же привозят, но у нас очень небольшой рынок. Тут не столица, люди придерживаются традиционных ценностей и предпочитают бухать, так что только очень немногие изредка употребляют то, чего нельзя называть, или то, чего нельзя называть. Его продают в «Последнем причале», баре на окраине Верфянки, в совершенно ничтожных количествах.

— А то, чего нельзя называть?

— Нет, такого на Остров никогда не попадало, я бы знал. Так что экономической основы для бойни, которая случилась вчера и сегодня, у нас просто нет. Ну сколько могли зарабатывать Бадри с его ребятами на мутных схемах с поставками рыбы и мелкой контрабанде? Точно не столько, чтобы убивать за это, а если кто-то вдруг и решился бы перебить их из-за пары тонн салаки