Академия ядов - Елена Станиславская

Тьяна понимала, как все выглядело со стороны. Кровь подступала к ее коленям, разливалась повсюду, так что было неясно, осталась ли в Велимире хотя бы капля. Помада наверняка смазалась, и теперь в полумраке Медович мог решить, что Тьянин рот тоже испачкан кровью. А может, так и было? Руки-то уж точно замазаны – по самый локоть.

Тьяна вытянула дрожащие пальцы, и с указательного сорвалась тяжелая капля.

Не в силах издать крик или произнести хоть слово, она по-совиному ухнула. В этом звуке смешалось все: и ужас, и потрясение, и попытка оправдаться. Тьяна же не травила жениха. Хоть и собиралась.

– Не бойтесь, я никому не скажу, что вы убили Велимира. – Голос Мару звучал спокойно и немного насмешливо. – По правде сказать, он меня жутко раздражал.

Медович повернулся к двери, намереваясь уйти.

– Я? – Тьяна резко вдохнула: от кислорода у нее, похоже, прояснилось в голове, и в груди затлела решимость. – Я не убивала. Может, это ты? Ты убил!

Мару остановился. Бросил взгляд через плечо.

– Я вошла, а он… – Цепляясь за скамейку, она поднялась с колен. – А ты…

– То же самое могу сказать о вас, только более внятно: когда я переступил порог часовни, все было кончено. Велимир лежал в луже собственной крови, а вы склонились над ним, сжимая что-то в руке. – Мару скользнул взглядом по полу. – А там, под скамьей, случайно, не флакон с ядом? – Прищурился. – Судя по консистенции, «Кровобег».

Тьяна почувствовала, как бледнеет лицо и леденеет тело, под стать обескровленному жениху.

– Вэл умер у меня на руках, – твердо, насколько позволяли дрожащие нервы, произнесла она. – Я пыталась помочь ему, накормить родной землей. Ты же ядовщик, должен знать, что она помогает от «Кровобега». – Уверенность разгоралась все сильнее, но и тревога не думала угасать. – Странно, что ты не вмешался. Стоял и смотрел, как Вэл умирает. Что ты вообще тут делаешь?

– А вы?

Простой вопрос, произнесенный невозмутимым тоном, заставил Тьяну смешаться. Тревога полыхнула ярче, а уверенность, напротив, поблекла. Пальцы потянулись к шляпке – привычный, успокаивающий жест, – но вовремя отдернулись. Вместо «таблетки» на голове была дедушкина шляпа, и Тьяна меньше всего хотела испачкать ее кровью.

– Я собиралась… – Взгляд так и тянулся к пузырьку «Кровобега». – Собиралась поговорить с ним.

– Вы волнуетесь, – заметил Медович. – Убийцы обычно волнуются.

– Ты явно знаешь об убийцах больше, чем я, – бессильно огрызнулась Тьяна. – И хватит выкать, сейчас не до любезностей. – Что-то подобное она слышала сегодня от Гнев.

Мару скользнул по ней взглядом:

– Мы виделись утром, не так ли? Как тебя зовут?

– Тьяна. Тьяна Островски.

Был ли смысл скрывать имя?

– А меня…

– Знаю, – буркнула Тьяна.

– Прекрасно. – Он отвесил поклон. – Что ты делаешь завтра вечером, Островски?

– Что? – Тьяна дернулась, будто кто-то взял ее за плечи и хорошенько встряхнул.

– Встретимся на шестичасовом пароме. – Мару словно назначал свидание девице, которая сама навязалась. – Мне надо в город, и тебе лучше поехать со мной. Там и обсудим, что делать дальше. – Он оценивающе посмотрел на Тьяну, и она догадалась: ему что-то нужно взамен за молчание. – И для твоего успокоения: я не убивал Велимира. Хотя не могу сказать, что не хотел.

«Я тоже».

Проглотив подступившее признание, Тьяна ответила:

– Хорошо, я поеду с тобой. А что мне делать сейчас? С этим.

Окинув взглядом утонувшие в крови вещи, она почувствовала, как ледяные когти заскребли на душе.

Вряд ли Медович был хорош в заметании следов, но Тьяна нуждалась хоть в ком-то. В человеке, способном дать совет. В соучастнике.

Она старалась не задумываться, как сильно навредила себе. Зачем осталась, когда нужно было бежать со всех ног. Почему разбросала содержимое сумочки, хотя сто раз говорила себе: не наследи. Наконец, с какой стати решила остановить действие яда, если собиралась убить. Тьяна все сделала не так. Вероятно, виной тому было потрясение. Она слишком рано увидела умирающего жениха – до того, как сама откупорила яд. Всего пара секунд – и история пошла бы по другому руслу.

Всего пара секунд – и Мару стал бы свидетелем того, как она убивает Вэла. Увидел бы преступницу, а не жертву обстоятельств.

Он молчал. Тьяна уже решила, что Медович сейчас злобно ухмыльнется и пошлет ее к Хозяину последнего пира, а может, и к лесному чудовищу Хитвику, но он произнес:

– Собери свои вещи. У тебя есть сумка? Да, вижу. Положи все туда. Нестрашно, что подкладка будет в крови. Потом отдашь в «Однажды и навсегда», чтобы заменили. Они ничего не скажут. И не с таким сталкивались.

Мару выжидательно уставился на нее, и Тьяна кивнула. Тогда он продолжил:

– Сейчас я уйду, а ты выжди какое-то время, но не задерживайся слишком долго. Когда выйдешь, поверни за часовню. Иди до заброшенного цуньгского павильона. За ним будет пруд, следуй вдоль него до моста. Дальше налево. Это самый темный и безлюдный путь до Погреба. И довольно короткий, если идти быстро.

Тьяна повторила про себя: за часовню, цуньгский павильон, пруд, мост, а там – пансион. Ей представилась раковина с подтекающим краном – в этом образе было что-то утешительное, житейское и нормальное. Тьяне вдруг ужасно захотелось помыться, аж все тело зачесалось, будто снова, как в детстве, покусали куриные блохи.

Оглядев напоследок кровавый пол, труп Велимира и Тьяну, Мару сказал:

– Я же говорил, что ты впишешься.

И направился к двери.

«Здесь много красного. Кроваво-красного», – прозвучал в голове его голос, и Тьяна принялась собирать вещи.

Вэл так и лез на глаза, но она приказала себе сосредоточиться на разбросанных предметах. Начала с носового платка, пропитавшегося насквозь, а закончила флаконом с ядом.

После отравления Велимира Тьяна собиралась принести пустой пузырек в комнату, тщательно промыть под проточной водой и, наполнив маслом душицы, поставить в ряд таких же флаконов. Прятать, как известно, нужно на видном месте. Она знала: стоит зашвырнуть пузырек в ближайшие кусты или, засыпав каменной крошкой, утопить в пруду – и сыскари непременно найдут его, зацепятся и начнут рыть в правильном направлении. Пойдут по магазинам, торгующим стеклянной тарой, и в одном из них, чего доброго, продавцы вспомнят взволнованную покупательницу. Тьяна, увы, неосмотрительно повела себя в лавке. Вспылила, когда спросили, зачем ей понадобился новый флакон.

Вот и сейчас, рассудила Тьяна, избавляться от улики нельзя. Надо принести «Кровобег» в комнату, вылить в сток, а дальше действовать по плану: проточная вода, душица и компания других флаконов. Если начнутся обыски, сыскари, разумеется, обнаружат Тьянины сокровища: волчий корень, шляпу смерти и ведьмину перчатку, но это ничего им не даст. Для «Кровобега» нужны совсем другие ингредиенты. Да и откуда первокружнице, только-только прибывшей из Девы, знать тот самый рецепт и те самые слова, способные превратить обычное зелье – в магическое? Неоткуда.

Приоткрыв дверь, Тьяна затаила дыхание и осмотрела площадку у часовни. Покачивались еще не облетевшие кроны, и их тени бродили по дорожкам