"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Нам нужно поговорить, — вместо него ответил Марсель. — А я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы потерпеть до прихода лекаря еще немного. Ты хорошо меня подлатала, — благодарно улыбнулся.

Где-то глубоко во мне шевельнулись протест и смущение, но прагматичная часть моей натуры взяла верх. Раз пациент чувствует себя так хорошо, что готов вести серьезные разговоры, кто я такая, чтобы мешать ему себя истязать? Только пусть потом не просит о помощи. Я ведь помогу. Так помогу, что он надолго запомнит, что значит не соблюдать мои рекомендации!

— Что ж, тогда давайте поговорим. Например, о том, что вы вдвоем на самом деле делаете в академии, почему развели такую жуткую конспирацию и зачем вас понесло в Пустошь.

Мужчины переглянулись. И я была почти уверена, что в глазах у обоих мелькнула мысль, что сейчас все-таки не помешало бы съездить к лекарю в город. Обоим. Лишь бы подальше от меня. Но в следующее мгновение я поняла, что и сама жажду отправиться хоть в город за лекарем, хоть в Пустошь в гости к грокхам…

— Мы обязательно это обсудим, но хотелось бы сначала понять, зачем тебе делать из комнаты магический бункер, — перевел тему разговора на меня эль Лавалье.

— И не связано ли это как-то с Пустошью? — добавил эль Мейр.

Как же хорошо, что я навесила на себя подавляющие острые эмоции ментальные щиты. Сейчас зато держусь, сижу и только глазами хлопаю, экстренно пытаясь сообразить, что ответить.

И тем не менее я прокололась. Вот и помогай после этого всяким хитрым, умным и магически одаренным мужчинам. Не говорить же им правду. Может, они и в самом деле настолько мне благодарны, что не сдадут, но уверенности в этом нет.

Я переводила растерянный взгляд с Марселя на Даниэля и обратно, но в голову ничего путного не приходило.

— Это из-за меня, — внезапно выкатился передо мной Ё-ё. — Я, конечно, очень хороший еж, умный, смелый, серьезный и со всех сторон привлекательный, но все же не так давно сильно прибавил магически и получил новые свойства. — Он поднял лапку вверх, как бы привлекая дополнительное внимание. — Пока не до конца изученные новые свойства, между прочим! А Эйлин, чтобы вы знали, очень ответственная девушка и не хочет, чтобы со мной или академией что-то случилось из-за ее опытов. Вот и укрепила одну комнату в замке для меня. Чтобы, значит, пока ее нет рядом, я точно ничего не учудил.

— Ради тебя, значит… — протянул Марсель и посмотрел на Ё-ё так, что я подхватила ежа на руки и крепко прижала к себе.

— Не отдам!

— Кому?

— Никому не отдам! Я уже почти изучила его новые способности, и среди них нет опасных! — Бровь эль Лавалье скептически выгнулась. Видимо, он вспомнил, как еж его вырубил одним метким попаданием своей заряженной синтезированным составом иглы. — В нем нет ничего внезапно опасного, — с нажимом уточнила я. — Ё-ё полностью контролирует себя и свои способности. Но ведь поначалу я этого не знала, вот и решила… перестраховаться, — поддержала я версию ежа.

Какой он у меня все-таки, как он сам сказал, умный, смелый, серьезный и со всех сторон привлекательный! Подсказал выход из положения, и он был вполне логичным. Ну, с натяжкой логичным. Все-таки личные комнаты никто так не защищает. От внешнего воздействия — возможно, но не от внутренних. Уж проще провести несколько дней в специальной лаборатории, чем так тратиться из-за разового инцидента. Это нецелесообразно и дорого.

Но лично для меня подобная мера — гарант свободы и сохранности жизни, а потому я все свои личные сбережения пустила на вместительные накопители и специальные ингредиенты для создания мощной защиты. И закупилась всем еще до приезда в Приграничье, потому сейчас и была стеснена в средствах.

Надеюсь, работа патентной комиссии не продлится слишком долго, производство запустится без проволочек и изобретенные мною линзы начнут продаваться и приносить доход. Я ведь их сделала с разными свойствами. Такие линзы и магам, и простым людям пригодятся.

Мне, как создателю, по закону полагалось пятнадцать процентов от выручки первые пять лет. Но так как я представила линзы как свою магистерскую работу и защищала ее в столичной академии, то пять процентов от изобретения заберет себе он. И именно университет сейчас занимается всеми формальностями. Я сама в сложившейся ситуации подобного бы точно не осилила — там ведь еще тьма нюансов. Так что этих пяти процентов мне было не жаль. Даже то, что останется, должно стать неплохим доходом. Вот только когда это будет…

Еще и с наследством нужно разобраться. Может, все-таки получится отсудить хоть что-то? Все-таки дядюшка очень хотел, чтобы мне отошла его усадьба. А ее, как оказалось, жаждут получить негодующие родственники. Хотя это меня не удивляет. Если бы они могли, они бы и мной не погнушались распорядиться, выдав замуж по их усмотрению. Троюродный братец как-то мне на такое развитие событий намекал, после чего у меня ночью случился выброс. Я ведь девушка с богатым воображением, накрутила себя на раз. Но мне недавно крайне неудачно для родственничков исполнился двадцать один год, да еще и официальный магический ранг присвоили. Так что теперь я могу решать свою судьбу сама.

Мысленно даже свернула упомянутым родственничкам неприличную фигуру из пальцев — видела, как такую показывали друг другу деревенские мальчишки. И мне перед собой за это не стыдно! Только удивительно, что я наконец могу думать о смерти дядюшки без всепоглощающей тоски, а со светлым чувством благодарности и любви.

Но что-то я совсем отвлеклась от действительности. И почему магистры так странно на меня смотрят?

— Эйлин… ты уверена, что с тобой все в порядке? — с беспокойством спросил Даниэль. — Не переживай, никто твоего Ё-ё у тебя отбирать не собирается.

— И вообще, ты теперь под нашей защитой. И никто не посмеет тебя обидеть!

— Даже вы? — неловко улыбнулась я, расслабляясь и вдруг осознавая, что вся сжалась, прижимая к себе ежика.

— А мы тем более, — почему-то смутились мужчины.

— И вообще, чего ты стоишь? Садись давай.

— А вы все-таки расскажете, что делали в Пустоши? — решила я перевести тему разговора.

Эль Лавалье и эль Мейр переглянулись, и Марсель тяжело вздохнул. А потом выдал такое, что я не сразу поверила, что расслышала верно:

— Ездили на переговоры.

Я смотрела на лист, протянутый моей самой запоминающейся троицей адептов, и не верила глазам. Там было записано целых двадцать девять желающих выступить