Сыщик Буянов. Дело о губернаторской дочери - Юлия Борисовна Гладкая

– Нет, – признался Горлицкий.

– Значит, этот разговор окончен. Дуэль будет на пистолетах.

– Пусть так. – Горлицкий пожал плечами. – Оружие выбрано, дуэль состоится завтра, в шесть часов утра. Татьянин парк, северная окраина. Медика мы найдём, если не доверяете нашему – можете взять своего. Всего хорошего.

Горлицкий приподнял цилиндр, глядя на кота, и, не обращая внимания на Глеба, вышел.

– Спасибо, – сказал Глеб, поворачиваясь к Порфирию.

– Должен будешь. Пришлось выбрать пистолеты, хоть какой-то шанс. Стрелять через платок не советую, тут чисто монетку подбросить.

– Это как, «через платок»? – спросил Глеб.

– Каждый берёт случайно выбранный пистолет, один заряжен, второй пустой. Потом с соперником берётесь за края носового платочка и на расстоянии вытянутых рук стреляете. Промахнуться, сам понимаешь, тут невозможно. Тут уж кому удача благоволит.

Глеб почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота.

– Что дальше? – спросил он. – Что мне делать-то? Я и стрелять не умею. И на дуэлях не бывал.

Порфирий вздохнул.

– Завтра в шесть утра на полянке воткнут в землю две шпаги, – начал пояснения он. – На расстоянии шести шагов. Вы с Бакуниным возьмёте пистолеты, разойдётесь на двадцать шагов. Затем по сигналу начнёте сходиться к барьеру. Стреляешь издалека – рискуешь промахнуться, патрон только один. Подходишь ближе к барьеру, рискуешь, что твой соперник выстрелит раньше.

– И что делать? – снова спросил Глеб.

– Твой единственный шанс завтра не попасть на экскурсию в морг, – снова вздохнул Порфирий, – стрелять сразу. С сорока шагов. Положись на удачу. Либо сам попадёшь, либо от нервов оппонент в свою очередь промажет, хоть какая-то дистанция между вами всё-таки будет. Больше надеяться тебе не на что.

– А если мне не повезёт? – От таких перспектив Глеба будто начал душить воротничок сорочки.

– Значит, получишь пулю прямо между глаз. Есть у тебя в доме валерьянка? Мне надо выпить.

Утро выдалось под стать настроению Глеба. Низкие серые тучи, порывистый северный ветер гнал по улицам клочья тумана, накрапывал мелкий дождик. Всю ночь Буянов спал скверно. Хотя спал – это ещё слишком громко сказано. Скорее, часами ворочался с боку на бок, иногда проваливаясь в липкие кошмары, из которых выплывал с криками, весь в поту.

– Вставай и одевайся. – К нему в спальню заглянул Порфирий, всю ночь сладко проспавший в кресле. – На дуэль опаздывать непростительно.

Дорога до Татьяниного парка слилась в одну серую неразборчивую картину. Пыхтение парового двигателя отъезжающего такси заглушалось барабанным боем крови в ушах. Деревья парка выглядывали из-за домов, лёгкие обжигало прохладой воздуха, под ногами серебрилась утренняя роса. Глеб сделал глубокий вздох и несколько раз слегка шлёпнул себя по щекам, чтобы прийти в чувство. Впереди на полянке стояло несколько мужчин. Горлицкий, пара незнакомцев и сам Бакунин с разливающимся по скуле багровым синяком. Цилиндры, сюртуки, галстуки, трости, будто мужчины собирались в театр, а не на смертоубийство.

– Это наш медик, – Горлицкий указал ладонью, обойдясь без каких-то приветствий. – Это господин маг. Он проследит за тем, чтобы состоялась честная дуэль, без применения волшебных сил.

– Утро доброе, господа, – сказал Глеб, приподнимая цилиндр и обращаясь к медику и магу, игнорируя Бакунина с его секундантом. – Прошу прощения, что из-за нас вам пришлось просыпаться в такую рань.

Если уж его сегодня и застрелят, пусть хоть запомнят лихим бесстрашным дуэлянтом.

– Впрочем, – закончил он, – если бы кое-кто умел себя вести как подобает мужчине, а не бешеному зверю, и я бы сейчас предпочёл тепло и покой кровати. Но приходится преподавать уроки.

Бакунин залился такой багровой краской, что, казалось, вот-вот взорвётся, но товарищ сдержал его.

– Как секундант, – быстро забубнил Горлицкий, – я должен призвать вас к мирному решению вашего конфликта, господа. Возможно ли примирение сторон без проведения дуэли?

Мимолётное, меньше тысячной доли секунды мелькнувшее в голове Глеба желание как-то уладить конфликт испарилось, когда он снова вспомнил те страх и боль, что чувствовала служанка, когда Бакунин ударил её.

– Невозможно, – холодно процедил Буянов.

– Нет, – резко бросил Бакунин.

Горлицкий вынул из ножен шпагу, посмотрел на второго секунданта.

– Что? – спросил Порфирий. – Нет у меня шпаги, где, по-вашему, я её прячу?

Медик, стоявший рядом, хохотнул и протянул Горлицкому свою. Тот воткнул одну шпагу в землю, отмерил шесть шагов и воткнул второй клинок.

– Проверяем оружие, – объявил он.

Маг открыл лакированный ящик. Внутри на красном сукне лежало два длинноствольных револьвера. Горлицкий достал один, отвёл барабан, показал, что внутри единственный патрон. Показал Порфирию, тот удовлетворённо кивнул. Повторил те же манипуляции со вторым револьвером, убрал оба оружия обратно в ящик.

– Поскольку примирение сторон невозможно, – объявил Горлицкий, – выбирайте оружие, господа.

Глеб, ощущая, словно всё творящееся вокруг происходит не с ним, подошёл и взял один из револьверов. Бакунин взял второй, всем видом выражая нетерпение, щёки его горели лихорадочным румянцем.

Горлицкий взмахнул руками:

– К барьеру, господа.

Глеб и Бакунин подошли к воткнутым шпагам с разных сторон. Бакунин повернулся спиной, и Буянов повторил движение.

– Расходитесь! – выкрикнул Горлицкий.

Глеб, не чувствуя собственных ног, начал отмерять четырнадцать шагов. Остановился, повернулся лицом к Бакунину. Тот уже стоял ровно.

– Господа! – прокричал Горлицкий и взметнул вверх белый платок.

Бакунин поднял пистолет на уровень головы, держа стволом вверх, и Глеб повторил его движение.

– Сходитесь! – Горлицкий резко махнул платком.

Бакунин быстрыми широкими шагами пошёл к барьеру. Глеб вытянул вперёд руку, крепко стискивая рукоять револьвера. Дрожала она так, что ствол ходил ходуном. Мушка смотрела то в траву, то в серое небо, то закрывала собой полностью лицо Бакунина. Глеб зажмурился и со всей силы надавил указательным пальцем на спусковой крючок. Рявкнул выстрел, болезненно ударил по барабанным перепонкам, оглушая. От мощной отдачи револьвер чуть не вылетел из руки.

Когда нечеловеческим усилием воли Глеб открыл глаза, он увидел Бакунина. Тот стоял по стойке смирно, опустив руки, и смотрел на Буянова с невыразимым удивлением. С его головы слетел цилиндр и на одну бесконечно долгую секунду Глебу показалось, что он попал в шляпу. Затем Бакунин покачнулся и упал ничком.

К нему тут же побежали медик и Горлицкий. В ушах звенело, то ли от адреналина, то ли после выстрела, так что их слов Глеб разобрать не смог. К нему рысью подскочил Порфирий.

– Чего встал столбом? – сказал он. – Быстро бросай оружие и уходим отсюда, пока городовые не набежали. Дальше и без нас разберутся.

Глеб понял, что всё ещё держит в вытянутой руке револьвер. Бросил его в траву и поспешил за котом. Они торопливо прошли через парк, и Глеб поймал паромобиль такси.

– Повезло тебе, – сказал Порфирий, уютно примостившийся на пассажирском кресле. – Прямо