Страж Луны - Руслан Иванцов

Сенрик прошел мимо и сел на скамейку в самом дальнем и темном углу. Рядом с ним, откинувшись на стену, дремал в полупьяном угаре какой-то парень лет девятнадцати, держа перед собой полупустую кружку.

К столу подошла рабыня-сирдха. Она была худой, изможденной, с потухшими глазами и застарелыми синяками на бледных руках.

– Что будете? – спросила она пустым голосом, не глядя в глаза.

– То же, что и он, – кивнул Сенрик на соседа.

Женщина кивнула и ушла, исчезнув в кухонном проеме, больше напоминавшем дыру в стене. Через пару минут она вернулась, неся на подносе глиняную кружку с мутным элем, от которого пахло ржавчиной и уксусом. Поставив ее на стол, она протянула руку:

– С тебя брон.

Сенрик молча достал из нагрудного кармана мундира медную монету и положил на стол. Сирдха, не сказав больше ни слова, забрала монету и так же бесшумно удалилась.

Он сделал глоток, и его едва не передернуло. Это пойло, видимо, было сварено из чего угодно, только не из ячменя. Но здесь не пили ради вкуса. Здесь пили, чтобы поменьше думать и побыстрее забыть.

Сенрик сделал вид, что пьет, но глаза его неотрывно следили за Хартвиком.

Хартвик поставил опустевшую кружку и подал знак налить еще. К нему подошел хозяин заведения – тучный мужчина с огромным животом, едва прикрытым грязным передником.

‒ А не слишком лихо ты заливаешь, приятель? ‒ заметил трактирщик. ‒ Уже третья кружка за четверть часа.

Гвардеец молча положил монету на стойку, мол, не твое дело. Толстяк пожал плечам, наполнил кружку и, забрав монету, отошел в сторону.

Хартвик схватил кружку и одним глотком опорожнил половину.

Сенрик скривился, сделав еще один глоток отвратительного пойла. И как это Хартвик глотает такую гадость?

Мимо прошла та самая рабыня-сирдха, что обслуживала Сенрика, несшая на подносе несколько пустых кружек. Хартвик, не говоря ни слова, схватил ее за тонкую руку. Поднос с оглушительным грохотом полетел на пол.

В наступившей тишине все услышали возмущенный возглас хозяина из-за стойки:

– Ты что себе позволяешь, гвардеец?!

Хартвик, не обращая на него внимания, резко рванул на себя девушку, отчего та упала на колени, и стал стягивать с плеч свой ало-золотой мундир.

– Я ее хочу! – выкрикнул он и, достав из кошеля горсть монет, швырнул их на стойку. Среди меди звякнули и пара золотых соларов.

Хозяин, увидев золото, на мгновение замер, но тут же опомнился.

– Не здесь, дурак! – прошипел он, указывая на дверь, ведущую на задний двор. – Тащи ее туда!

Хартвик, глупо ухмыляясь, поволок сопротивляющуюся сирдху за собой и скрылся во тьме заднего двора. Некоторое время в трактире было тихо, слышался лишь приглушенный женский плач. Затем все стихло. Вскоре в дверях появился Хартвик, на ходу натягивая мундир.

– Я тут… слегка попортил ее, – с довольной ухмылкой бросил он трактирщику.

Тот нахмурился и отправил на задний двор другую рабыню. Вскоре оттуда донесся пронзительный женский крик.

– Она мертва! – кричала рабыня, выбегая из темноты.

Хозяин побагровел. Он выхватил из-под стойки длинный разделочный нож.

– Плати, ублюдок! – прорычал он, надвигаясь на Хартвика.

– У меня больше нет денег, – все так же глупо улыбаясь, ответил гвардеец.

– Никто не смеет портить мою собственность! – взревел трактирщик и бросился на Хартвика, но тот ловко увернулся от удара.

Тут Сенрик вскочил со своего места, с грохотом опрокинув скамью. Он одним прыжком пересек комнату и, не раздумывая, со всей силы опустил свою тяжелую глиняную кружку на затылок хозяина. Тот мешком рухнул на пол. В следующую секунду весь трактир взорвался. Посетители, до этого молча наблюдавшие за сценой, вскочили со своих мест. Завязалась драка.

Один из выпивох в углу вскочил, выхватив из-за пояса нож. Другой ‒ схватил перевернутый табурет. В ход пошли кружки, осколки, кулаки.

Хартвик подхватил стул и, не разбирая, кто противник, со всего размаха швырнул его в сторону наступавших. Стул угодил в плечо одному из пьяных завсегдатаев, отбросив его на стол.

Сенрик обернулся ‒ прямо на него летел второй. Удар кулаком ‒ попал в скулу. Сенрик поддался, но тут же нанес короткий, точный удар локтем в живот, согнув противника пополам. Коленом ‒ в лицо. Тот рухнул.

На Хартвика налетели двое. Один обхватил за пояс, второй ‒ ударил кулаком в подбородок. Хартвик заревел, будто не чувствовал боли, вырвался и с разворота ударил одного ногой в колено ‒ хруст, крик. Второму досталось локтем в ухо. Под пьяным угаром он дрался будто одержимый.

Кто-то попытался накинуть на них покрывало, сбить с ног ‒ Хартвик взревел и, вырвавшись, отшвырнул его вместе с нападавшим прямо в стойку. Посыпались кружки, посуда, треснул бок полки.

Сенрик отмахивался от двух с ножами ‒ рассек плечо, отразил выпад, ушел в сторону и, схватив нож другого, перекрутил ему запястье. В грохоте, крике, запахе пота и крови все перемешалось.

Они оказались спиной к стене. Окруженные. Задыхающиеся.

‒ Фонарь! ‒ крикнул Сенрик, хрипло.

Хартвик, не теряя времени, схватил кружку с пола и, закусив губу, метнул. Глиняный снаряд описал дугу и с чудом точности попал в масляный фонарь. Тот лопнул, масло плеснулось вниз, и сразу же занялось пламя.

Потолок вспыхнул с гулом. За ним ‒ пол, столы. Запах копоти, жженой ткани, горящего сала. Пламя зашипело по полу, охватывая грязные половики. Люди завопили.

‒ Пожар! Пожар! ‒ кто-то орал, протискиваясь к двери.

 Воспользовавшись суматохой, Сенрик и Хартвик выбежали на улицу и, не оглядываясь, помчались в сторону вокзала. Погони за ними не было. Где-то уже слышались тревожные колокольцы. Оба так и не узнали, что стали причиной одного из самых сильных пожаров в истории старого порта Себастера.

Уже почти добежав до вокзала, Хартвик внезапно остановился и,