Взбалмошная принцесса и министр, который все знал - ЮЭл

Чёрт с ним. По крайней мере, этот трудится на благо страны, и в его честности нет сомнений. Уж не знаю почему, но его словам по отношению к моим родителям я поверила. Даже несмотря на то, как именно они были преподнесены.

— Раз так, — предложила я, — может, вы покинете мою опочивальню?

— Как только завершу начатое.

Не удалось обмануть бдительного лорда.

— Нет!

Я прижала руки к груди, собираясь бороться до последнего.

— Диана, — он тяжело вздохнул. — Я уже всё видел. Хотел бы сказать, что отвёл глаза в сторону и всё такое, но это было бы ложью в чистом виде.

Я замахнулась влепить пощёчину, но мою руку перехватили.

— Нет, — сообщил мучитель. — Ты уже ударила меня за тот поступок. Большего я не позволю.

Справедливо, чёрт его побери. Я высоко подняла голову.

— Ди, кроме меня всё равно некому. У тебя нежная кожа принцессы. Ляжешь в этом спать — проснёшься с синяками.

Ну почему, почему он прав? После первой ночи, когда я так и не смогла самостоятельно раздеться, у меня остались красные подтёки, которые покрывают тело и сегодня.

Сволочь, он же видел меня голую, поэтому и знает.

Я вздохнула и повернулась спиной. Пару секунд — и корсет ослаб, оставаясь на мне лишь потому, что я придерживала его рукой.

— Видишь, и ничего страшного не произошло.

— Хочу наблюдать за тем, как горит твоё лицо, — прошипела я Адриану, стоящему в дверях.

Он рассмеялся так, что затряслись стёкла того маленького окошка, которое с трудом пропускало лунный свет.

— Сладких снов, принцесса!

Дверь со скрипом закрылась, а смех продолжал разноситься по коридору ещё некоторое время.

Сон

— Мама? Мама?

Я бегала по странному туману в поисках любимых глаз, но безуспешно.

— Мама?

Туман сгущался, сдавливая меня в кольцо отчаяния. Её нигде не было — она оставила меня. Я осталась совсем одна. Ни помощи, ни поддержки ждать не от кого. Я как народ, который не может позволить себе рассчитывать на свою принцессу. Бездарную, глупую принцессу, неспособную даже найти деньги в бюджете для помощи нуждающимся.

Может, стоит кому-то другому занять престол? Вот Андриана любят, он в курсе всего, что происходит в моём королевстве. Даже о делах лорда Сахи доносить будут ему, а не мне. А всё почему? Потому что я ничего не могу сделать.

— Мама?

Почему она оставила меня? Они должны были научить меня быть хорошим правителем. Почему они не занимались моим образованием? Потакая всем моим прихотям, они уничтожили во мне будущую королеву.

Я рухнула на колени и снова разревелась. Боже, да я даже дня без слёз провести не могу — какая из меня правительница?

— Мама?

Ответом вновь была тишина и белая пелена вокруг. Надо найти силы и встать. Надо придумать что-нибудь. Я должна. Ноги предательски отказываются подчиняться.

— Ну почему? — прокричала я туману, даже не удосужившись вытереть слёзы. — Почему вы оставили меня совсем одну? Я не справляюсь… мама!

Голос сорвался. Но неожиданно стало очень тепло. Слёзы высохли сами собой — или кто-то их вытер. А над головой раздалось:

— Не плачь. Всё будет хорошо.

— Мама?

— Не плачь, принцесса, ты не одна.

Кто-то баюкал меня в своих тёплых объятиях. Я не видела мамы, но такими нежными могут быть только её руки. Руки любящего человека.

— Мама…

— Ти-и-ише.

Я улыбнулась и перестала переживать.

Адриан.

— Мама?

Я открыл дверь и вошёл в комнату. Крики принцессы разносились по всему дому. А так как я уже вторую ночь подряд сплю этажом ниже, прямо под её комнатой, она, естественно, разбудила меня.

— Мама?

Её голова металась по подушке, которая промокла от слёз.

— Диана, Диана, проснись.

Но вместо пробуждения её Величество закричало:

— Ну почему? — это было похоже на истерику. — Почему вы оставили меня совсем одну? Я не справляюсь… мама!

Я тяжело вздохнул, сел на кровать и, притянув её к себе, вытер слёзы. Истерика прекратилась почти моментально.

— Не плачь. Всё будет хорошо.

— Мама? — она вцепилась в мою рубашку, которую я не успел снять.

— Не плачь, принцесса, ты не одна.

Я качал её в своих объятиях, как качают младенцев, которых необходимо успокоить. И это действовало.

— Мама…

— Ти-и-ише, — шептал я на ухо, пока дыхание принцессы не выравнивалось и, наконец, она не уснула.

Я думал посидеть ещё немного и уйти, но не заметил, как уснул, всё ещё продолжая обнимать Диану.

К моему величайшему счастью, Ирис не стала стучаться в дверь. Уж не знаю, чем я угодил этой женщине, но она растолкала меня, приговаривая:

— Сэр! Сэр, проснитесь! Иначе она снова попытается что-нибудь разбить о вашу голову.

Я вскочил, не слишком осторожно. Диана заворочалась.

— Быстрее, — поторопила домоправительница, — быстрее!

— Ирис, — уже в дверях повернулся я к женщине, — спасибо.

— Быстрее же!

Принцесса просыпалась, но я успел унести ноги до того, как она открыла глаза.

Начинать утро со скандала не было никакого желания, так что я ушёл к себе.