Страж Луны - Руслан Иванцов

да, простите, – старик наигранно изобразил конфуз и продолжил. – Так вот, появился тогда у нас новичок – канатоходец по имени Эдмур, тощий как глист, но ловкий и юркий. И вот влюбилась наша Андора в него. Но решила, что больно уж тощий и давай кормить его своими пирогами – то с картошкой, то с мясом, то с яблоками, то с вареньем. Эдмур боялся отказаться и вот через полгода такой заботы растолстел настолько, что канат уже не выдерживал его веса. А поскольку ничего иного Эдмур не умел, ему пришлось покинуть наш цирк. Вслед за ним ушла и Андора.

– Какая печальная история, – вздохнула Энна.

– Вовсе нет, – возразил Дед. – Как-то пару лет спустя я побывал в Эндоре и повстречал там Андору. У нее была там своя харчевня и вся округа приходила отведать ее замечательных пирогов.

– А Эдмур? – поинтересовалась Энна.

Дед усмехнулся:

– А куда было ему деваться? Жил вместе с ней и лопал пироги. Он так и сказал: «Мне жизнь не мила, если не съем пару тройку пирогов моей малышки». Стал еще толще, если это было возможно.

– И это все правда? – прищурилась Гвенда

– Ну, может, осла она поднимала не одной, а двумя руками… – с важным видом отозвался Дед. – Но ведь в любви, как на арене: главное – не правдоподобно, а красиво!

И тут подал голос Крак.

– Бывал я в Эндоре, слыхал про твоего толстобрюха.

– И что же? – с интересом посмотрела на шеши Энна.

– Помер толстяк, – хмыкнул Крак. – Говорили, что был настолько жирным, что как-то рано на рассвете пол второго этажа не выдержал и он вместе с кроватью рухнул вниз прямо на свою жену, которая как раз пекла очередную порцию пирогов. Оба умерли.

– Какой ужас! – охнула Энна, прикрыв рот ладонью.

Гвенда осенила себя спасительным знаком разорванного пополам круга.

– Ну зачем ты это ляпнул? – возмутился Дед. – Только все испортил!

Крак хмыкнул.

Однако озорные огоньки в глазах и подрагивающие усы говорили, что старик был доволен произведенным эффектом.

Внезапно веселье прервалось. Поезд резко дернулся, раздался оглушительный скрежет тормозов. Девушки едва удержались на своих местах, чтобы не упасть с кресел.

– Что случилось? – испуганно спросила Энна, хватая мужа за руку.

Дед, не говоря ни слова, поднялся со своего места и, открыв дверь купе, вышел в общий коридор. Пассажиры из других купе тоже стали выглядывать, и у всех на лицах был один и тот же вопрос: что происходит?

Вскоре к ним поспешил Серил. Он шел по коридору с успокаивающим жестом, хотя его собственное лицо было бледнее обычного.

– Прошу сохранять спокойствие, высокочтимые, – объявил он. – Ничего страшного не произошло. Просто впереди на пути свалилось дерево. Сейчас машинист с помощниками разберут завал, и мы тронемся дальше.

Но не успел он закончить, как снаружи послышался какой-то шум, а затем – грубые крики снаружи. Серил выглянул в тамбур и почти сразу же вернулся, еще более встревоженный и бледный.

– Кажется… – он сглотнул, – кажется, это ограбление поезда.

– Ограбление? – ахнула девушка из соседнего купе, прикрывая ладонью изумрудное ожерелье на шее. – Разве такое бывает?

– Увы, да, домина, – ответил Серил, стараясь сохранять самообладание. – Но, должен заметить, за все двадцать лет моей службы в Южном Экспрессе такое происходит впервые.

Тут дело в свои руки взял Дед.

– Всем не паниковать! – его голос прозвучал на удивление громко и властно. – Вернитесь в свои купе и запритесь изнутри! Не высовывайтесь, что бы ни случилось!

Пассажиры, повинуясь его уверенному тону, поспешили исполнить приказ.

– А вы куда? – спросила Гвенда, когда старик направился по коридору в противоположную сторону.

Дед обернулся, и в его глазах блеснул озорной огонек.

– Хочу поглядеть на ограбление поезда, – шутливо ответил он. – Все-таки такое не каждый день увидишь.

Внук было шагнул за ним, но Дед остановил его жестом.

– Останься, Маэл, – уже серьезно сказал он. – Охраняй наших друзей.

Все заперлись в купе, задвинув тяжелый засов. А Дед, постукивая своим посохом, спокойно пошел по вагонам в самый конец поезда.

***

Это было весьма странное ограбление поезда если вообще было таковым.

Коридор был пуст. Поезд стоял. Сквозь металлический корпус доносились приглушенные голоса, лязг металла и крик, короткий, глухой, как захлопнувшаяся дверь.

Дед шагнул в следующий вагон и неспешно направился к противоположному тамбуру. В руке он держал посох ‒ чуть крепче, чем обычно.

За дверью ближайшего купе кто-то шептался. За другой ‒ всхлипывали. Где-то снаружи, ближе к другому концу поезда, прогрохотал выстрел из аркебузы. Дед фыркнул.

– Театр, – пробормотал он себе под нос. – Громкий, дешевый и рассчитанный на простых обывателей.

Он двигался не торопясь, с достоинством. Встретив первого разбойника ‒ низкого парня с дубинкой. Дед просто замер, сложив руки на посохе.

– А ты кто такой? – нахмурился парень, ступив ближе.

– Я? – с показным удивлением произнес старик. – Паломник. Глухой. И очень, очень рассеянный.

– Чего?

Дед ткнул его острием посоха точно в живот. Тот ойкнул и осел на пол. Быстро, но без лишнего шума. Старик опустился рядом, щелкнул замком спрятанного отделения и извлек короткий кинжал, блеснувший в тусклом свете ламп.

– Прости, юноша, – тихо сказал он. – В другой жизни я бы, может, и дал тебе пирог.

Он отбросил дубинку в сторону ‒ на всякий случай ‒ и двинулся дальше.

Следующие два вагона прошел тихо: разбойники, судя по всему, сконцентрировались ближе к хвосту. Один из них, курносый и с рваным платком на плече, сидел на ящике